Последнее лето нашей любви - Лариса Акулова

Домой я приезжаю ранним утром, вдыхаю такой родной воздух, захожу в подъезд, где все также, как и пару месяцев назад, воняет мо-чой. Некоторые вещи никогда не меняются несмотря ни на что. И пусть у меня есть ключи от квартиры, решаю, что следует устроить сюрприз, поэтому захожу не сама, а стучусь в дверь. Вначале никто не подходит, а затем я слышу шаркающие шаги матери — я их почти всю жизнь слышала, поэтому узнаю сразу. Дверь, скрипнув, открывается, и тут же раздается радостный голос родительницы:

— Милая! Я не знала, что ты приедешь. Почему не позвонила, глупышка?

Начале обнимаю её, а затем уже отвечаю.

— Не хотела, чтобы ты зря волновалась, если не получится. А так, как вижу, получилось тебя удивить, — сжимаю хрупку женщину в объятиях, чувствуя её тепло. Волна нежности накрывает меня, не давая отпустить маму.

— Не будем стоять на пороге, проходи, — отодвинувшись в сторону, впускает меня, а после, щелкнув замком, закрывает дверь. Хлопочет, поправляя обувь на полке и одежду на вешалке, но конечно же за секунду не навести порядок. — Твоего брата невозможно заставить следить за собой, поэтому не обращай внимания. Пойдем на кухню, я как раз обед готовлю.

Дома тепло и уютно. Пахнет блинчиками и куриным супом. Это все возвращает меня в детство, когда, нагулявшись на улице, я бежала голодная перекусить. И меня всегда ждала тарелка наваристого бульона. Вот и теперь наслаждаюсь, вдыхая полной грудью.

— Покормишь? — спрашиваю, садясь за стол. На нем уже расставлены приборы для одного человека, нарезанный хлеб в маленькой тарелочке, стакан воды.

— Конечно, дорогая. Тем более тебе нужно сейчас побольше кушать, организму необходимы силы, — кивает на мой живот. — Если мой внук все-таки придет в этот мир, то ему не нужно голодать.

— Ма, я еще ничего не решила.

— Вот именно. И раз приехала сюда, значит, твое намерение делать аборт уже не такое твердое. Почему? — наливая суп в тарелку, интересуется мама. Затем достает еще комплект приборов и повторяет действия.

— Я не знаю. Ну вот хоть у-бей, не понимаю. В какой-то момент поняла, что если бы ты сама восемнадцать лет назад сделала аборт, то меня бы тут не было. Но вот я: девушка, которая поступила в один из лучших вузов страны, которая имеет мечты и планы, которая может изменить в будущем мир. Вдруг этот ребенок, — кладу на еще плоский живот руку, поглаживая его, — тоже не просто так оказался в моей утробе? Возможно, для него уже предопределено совершить нечто невероятное. Да и не у-бий-ца я. А уж обида на Федора или Диму точно не повлияют на мое решение.

Мама тяжело вздыхает.

— Не важно, кто его отец, важно, что ты — мать. Именно ты будешь всю жизнь заботиться о нем. Потому не думай даже об этих глупых мальчишках. Однако, мне все еще не понятно, что ты будешь делать дальше.

Этим вопросом и я задаюсь. Начала это делать, еще когда только сюда ехала, но решение магическим образом не нашлось. Но есть то, что я знаю совершенно точно:

— Я не брошу университет. Просто не могу. Слишком долго старалась и трудилась для него. Да и если это сделаю, точно не смогу обеспечить мелкого, — как-то язык не поворачивается пока называть эту фасолину ребенком. Пока это лишь набор стремительно делящихся клеток. — Мне нужна будет помощь, но где её найти?!

Мама надолго замолкает. Похоже, тоже волнуется о том, сколько денег понадобится, чтобы содержать младенца, и никакие социальные выплаты их не покроют.

— Нинель, а что если я тоже перееду в Москву? — наконец заговаривает она, явно что-то придумав. Это заметно по её посветлевшему лицу. — Решение простое: я продаю здесь квартиру, потом бы берем твой маткапитал и покупаем что-нибудь небольшое на окраине столицы. Уверена, работу, пусть и тяжелую физически, я там найду. Сможем по очереди следить за моим внуком, все будем рядом. И ты получишь заветный диплом о высшем образовании.

— А как же брат?

— Что он? Не ему решать. Он даже в бюджет нашей семьи никогда не вкладывался, в то время как ты с младых ногтей искала способы заработать хоть какую-то копейку. Ты сейчас куда важнее, чем этот лентяй.

Я скидываю вину на гормоны, когда начинаю плакать. Никогда еще не чувствовала такой благодарности к другому человеку, как сейчас. Теперь-то верю словам мамы о том, что она меня любит, верю в то, что мы с ней помирились. Об аборте забываю, как о страшном сне, что явился мне в бреду.

Брат не очень радостно реагирует на новость о скором переезде. Высказывает претензии, мол, у него здесь своя жизнь, друзья. И получает подзатыльник от родительницы:

— Станешь совершеннолетним, тогда делай, что хочешь, хоть с бомжами живи. Но пока я за тебя отвечаю, будешь слушаться. Мы переезжаем и это не обсуждается. Понял?

Парень кивает, а на меня смотрит волком, будто его не в столицу повезут, а на казнь. Логика, точнее ее отсутствие, у него просто потрясающая. Даже не знаю, что он делать будет в Москве, но, надеюсь, что хотя бы не свяжется с плохой компанием.

Риелтора, который оценивает нашу квартиру мы находим быстро. Только вот с продажей не спешим пока — до моих родов можно и подождать. А пока я хожу на занятия, регулярно к врачу на осмотр (другому гинекологу), пью витамины и стараюсь не волноваться. Думаю, это плохо скажется на ребенка, я же этого не хочу.

Единственное, чего не делаю из своего дородового списка, так это не связываюсь с возможными отцами. Один меня передал другому, словно игрушку, а второй вообще улетел на край света. Решаю, что это только мой ребенок. И мы справимся без парней.

Есть только одно «но» по имени Петр. Ему я пока так и не сообщила, что скоро стану матерью.

Глава 46. Нина

Мне приходится ему рассказать. Когда живот начинает округляться, молчать уже невозможно. Думаю, для него оскорблением станет, если узнает от других. Потому я собираюсь со всеми душевными силами и звоню ему. На личную встречу духу не хватает. Выслушивают приветствие и тираду от Петра, как он волновался, а затем вываливаю всю правду-ма*тку.

Логично, что ответом мне становится молчание. Может, зря я так долго тянула? Вдруг ему уже давно все известно, но он не верил, надеялся, что я так с ним не