Последнее лето нашей любви - Лариса Акулова

— Петя, не молчи, пожалуйста, — прошу я его, невероятно сильно боясь реакции.

Если задуматься, то вполне логично предположить, что сейчас мы расстанемся — всего через несколько дней после того, как смогли найти подход друг к другу, признаться, по-настоящему полюбить. Это совсем не те чувства, какие у меня были к Фёдору. Там была лишь страсть, и то не всегда, Иванова же я ценю настолько, что готова ради него на многое, если не на все. Но. Не на уб-ийство ребёнка. Если вопрос встанет ребром, значит, придётся мне в очередной раз расстаться с тем, кто дорог, ведь я не могу, уже приняв решение, отказаться от него.

— Знаешь, чего-то подобного я и ожидал. Мне никогда не везло с девушками, а ты была слишком хороша, словно сон, и теперь я понимаю, как судьба решила надо мной пошутить, — наконец-то заговаривает Пётр, тихо, почти не слышно. Я даже через мобильную связь слышу, какая боль сквозит в его голосе. — Нин, ты же понимаешь, что мне ещё рано становиться отцом, тем более для чужого ребёнка.

— И я для тебя чужая? — Мне казалось всегда, что если ты любишь человека, то примешь и его детей, может, ошибалась, но я не хочу в это верить. — Вот так просто?

— Я даже не знаю, что ты будешь делать, если внезапно объявится отец этого малыша. Получается, что мне придётся отойти в сторону, чтобы не мешать его законному праву заботиться, так? Кто знает, может, тогда у тебя проснутся былые чувства, а страдать из-за ревности я не хочу, — теперь голос парня звучит твёрже, похоже, что он принял окончательное решение. — Мы не можем быть с тобой вместе. Это принесёт лишь неприятности, и тебе, и мне. А тебе точно нельзя сейчас волноваться.

Больше я ничего слышать не хочу. Отключаюсь от звонка, чувствую, как слёзы текут по щекам. Вот она, расплата за всё, что я совершила. Мама была права, к взрослой жизни я готова слабо, не стоило прыгать в койку сразу же, как этого захотели парни, нужно было хотя бы предохраняться. Но, как говорится, хорошая мысля приходит апосля.

Разобравшись с Петром, впрочем, я чувствую себя чуть лучше. Да, в душе страдаю каждый раз, когда его вижу, но зато нет волнения о том, что тот узнает о моем секрете. Кто уж точно радуется произошедшему, так это однокурсницы. Поняв, что Иванов освободился, они вновь начинают к нему липнуть, словно мухи к меду. Мне же остается лишь со стороны наблюдать за тем, как они мило общаются, щебеча, как птички, на перерывах между парами.

— Не у-би-вайся ты так, — говорит Ольга, когда я ей рассказываю о своих мыслях. — Лучше считай, что тебе повезло на начальном этапе избавиться от человека, который тебе не пара. Может, вы и подходили друг другу, но сам его отказ от тебя говорит уже о многом.

— Я вообще не уверена в том, что когда-нибудь смогу найти того самого. От чего-то не очень мне везёт с представителями сильного пола. Начинаю понимать твою логику нежелания с ними общаться.

Ольгина до сих пор придерживается целибата, словно не в университете учится молодая девушка, а пришла монахиней становиться. Раньше я над ней смеялась, а теперь уважаю. Дело не в том, что она не хочет любви, а в том, что боится вот таких вот последствий, как у меня.

Моя подруга популярна, даже слишком. Внимание на нее валится со всех сторон, причем, и от парней, и от девушек. Видимо, в столице с выражать свои симпатии проще, чем в мелких городках, вот девочки и влюбляются. Самое смешное, что её это ни капли не беспокоит, в отличии от новости, что совсем скоро я из общежития съеду на квартиру.

— Как я без тебя буду тут? — подвывает она, внезапно расчувствовавшись. Заплакала прям в тот же момент. — Ты мне стала, словно сестра родная, а теперь уезжаешь.

— Но я же не ухожу из университета. Регулярно будем видеться, ты сможешь ко мне приходить в гости на ночёвку, наша дружба не испарится по мановению волшебной палочки, не волнуйся ты так.

Она ещё долго причитает, словно старушка на лавочке, но в конце концов соглашается с тем, что без маминой помощи мне придётся очень тяжело. А еще Оля обещает, что и сама будет помогать с ребенком по возможности.

— Но с условием, что я стану крестной, — хитро улыбается, явно надеясь на такое сомнительное «счастье». — И хорошо, что ты успела на работу устроиться. Теперь у тебя и декретные деньги будут, и отпуск.

Только вот для начала мне придется объясниться со своим боссом, Ольгиной-старшей.

Глава 47. Федор

После первого матча меня начинают ставить в основной состав регулярно. Видимо, Коллинз наконец понимает, почему Тара так старательно затаскивала меня в команду — обладаю потенциалом, о котором и сам не подозревал. Тренер доволен, сокомандники довольны, а я лишь делаю то, зачем приехал в Канаду.

После того самого загула в клубе решаю, что хватит потакать своим слабостям. Даже общение с Джоном можно таковым назвать, а ведь страдают от развлечений в первую очередь мои физические показатели, которые важны для хоккея. Поэтому берусь за ум. Ограничиваю встречи с другом, тратя время теперь на качалку. Прорабатываю все группы мышц, а потом в обязательном порядке иду в сауну и на массаж, чтобы тело на следующий день не закостенело. Вновь возвращаюсь к правильному питанию, заставив себя позабыть о вкусных чипсиках. Причем не бездумно ем якобы полезные продукты, а прошу врача команды скорректировать мое питание. Тот проводит мой полный медицинский осмотр, составляет график, а после отдает целую книжку с рекомендациями и диетой, подобранными исключительно для меня.

Больше времени уделяю изучению английского языка и внезапно осознаю, что я не тупой, а просто ленивый. Потому что стоит мне просидеть над учебниками пару месяцев, и сразу же все становится легко и просто. Вдохновленный собственными свершениями, решаюсь подать документы в местный колледж. Он не самый крутой, зато дает хорошие знания студентам и возможность потом трудоустроиться. Теперь я понимаю, о чем говорила Нинель: моя спортивная карьера долго не продлится, а чтобы и дальше быть связанным с хоккеем, следует получить соответствующее образование. Выбираю педагогическую программу — работать с детьми и подростками не так уж и плохо, если найти к ним правильный подход.

Джона не очень радуют мои изменения.

— Без тебя скучно, — ноет он в три ночи, позвонив мне из какого-то очередного клуба.