Последнее лето нашей любви - Лариса Акулова

— Су-кин сын, ты время видел?!

— Часы придумали те, кому есть, куда спешить. А я живу здесь и сейчас, — голос у него веселый, даже слишком, видимо, уже напился.

— Джон, заткнись и отключись. Мне завтра, — вновь смотрю на часы и исправляюсь, — точнее, уже сегодня, на собеседование идти. Если я его провалю, то меня не возьмут в программу, и виноват будешь ты. Знаешь, что я за это с тобой сделаю, алкаш?

— Прибьешь? — уточняет на всякий случай. Потом смиренно прощается, впрочем, не забыв поугрожать, — в воскресенье ты мой.

— Окей, только отстань уже.

Думаю, я бы на все что угодно согласился, лишь бы упасть обратно спать.

Ведь проснуться приходится и правда рано. Ровно в шесть утра звенит будильник противным писком мне прямо в ухо. Вырубаю его нажатием на экран, поднимаюсь с кровати, чувствуя, как отчаянно организму хочется поспать еще хотя бы пару часиков. В таком же состоянии принимаю душ, и только после того, как выпиваю чашку зеленого чая (кофе запретил врач), мне становится чуть лучше, и появляется желание жить. На завтрак варю овсяную кашу на воде с цукатами — лучший способ разбудить желудок.

А затем, отгладив хорошенько рубашку и костюм, купленные специально для таких случаев, выхожу из дома. Все-таки я хорошо устроился: колледж в паре кварталов от меня, до него легко дойти пешком, не нужно спускаться в метро или садиться в воняющий застарелым потом автобус. Добираюсь быстро, через главный вход попадаю внутрь и, следуя за знаками, оказываюсь перед нужной дверью. Запутаться невозможно, на ней висит табличка со словом «собеседование». На стульях рядом уже сидит пара парней, так же одетых аккуратно, как и я. Устраиваюсь на свободном стуле и принимаюсь ждать. Вызывают по-одному, и вскоре приходит мой черед.

В большой светлой комнате прямо посередине стоит стол, за которым сидит комиссия: три мужчины и две женщины. Нечетное число скорее всего для того, чтобы решение точно было принято.

— Мистер Победин, присаживайтесь пожалуйста, — обращается ко мне женщина (на табличке перед ней написано «Эрика Боуз»), указывая на стул. Делаю, как она просит. Боуз вновь заговаривает, — в первую очередь хочу поздравить вас с тем, что вы добрались до заключительного тура поступления. Это говорит о вашем трудолюбии и усердии.

— Теперь же мы хотим понять вас, как человека, а не набор фраз в резюме, — это уже заговаривает некто Филлип Райс.

И я им рассказываю. Чуть ли не всю биографию излагаю, стараясь стороной обойти не самые приятные факты. Минут десять занимает еще и отвечание на вопросы. Но всё рано или поздно заканчивается, вот и собеседование подходит к концу. Выхожу из кабинета выжатый, словно лимон на газировку, но вполне довольный собой — знания языка мне хватило, да и люди из комиссии выглядели доброжелательно, а в самом конце Эрика Боуз еще и подмигнула мне, мол, не волнуйся.

«Надеюсь, это значит, что я прошел», — попивая чай на террасе, думаю о всяком.

Нинель так и не ответила на мое сообщение. Похоже, девушка окончательно вычеркнула меня из своей жизни. И теперь мне остается думать о том, что могло бы быть с нами в будущем, но уже никогда не случится.

Глава 48. Нина

Последние месяцы беременности оказываются очень тяжелыми. Не смотря на то, как я стараюсь следить за своим питание, меня так и продолжает рвать, минимальная физическая активность, рекомендованная врачом, приводит к адским болям, еще и мелкие побочные эффекты от щекотливого положения дают о себе знать: живот превращается в арбуз, ноги отекают, постоянно хочется пи-са-ть. Даже с пар выбегаю, боясь обмочиться и чувствуя, как горит лицо от стыда. Когда же возвращаюсь, замечаю ехидные, а у некоторых и злые, ухмылки девушек.

Но у скорого появления на свет ребенка есть и свои плюсы: преподаватели ко мне начинают относиться куда лояльнее, чем к другим. Раньше бы я возмутилась и стала требовать справедливости для всех, а теперь даже рада, потому что устаю настолько, что засыпаю над учебниками, не успевая толком подготовиться.

К девятому месяцу передвигаюсь, как колобок — тяжело перекатываюсь из стороны в сторону, боясь упасть. Центр тяжести сменился, и я больше похожа на толстую утку, чем на человека. Ольге же это нравится.

— Ты наш крошка, — шепчет она животу, наглаживая его по вечерам. — Пинаешься так активно. Уверена, Нин, что это мальчик. Футболистом будет.

— Лучше бы девочка. С ними проще общий язык находит. А от этих пинков у меня уже все болит, — я жалуюсь на очевидное. — И совсем не маленький он, посмотри, какое пузло!

От прежней стройности не осталось и следа. Когда-то мне казалось смешным, что девчонки заботятся о фигуре, а сейчас понимаю как никогда.

— Уверена, ты быстро придешь в форму после родов. Такая уж у тебя конституция тела. И вообще, чего жалуешься? Приняла решение, значит, смирись с ним уже, — подруга принимается за мои ноги, мягко их массируя с кремом. — Все намного проще, чем тебе кажется. Вон, как быстро мы тебе выплаты оформили.

За это я очень благодарна матери Оли. Та не то что не разозлилась, еще и помогла со всеми бумагами.

— Дети это хорошо, даже в таком раннем возрасте. Тебе же не пятнадцать лет, все будет нормально, поднимешь его на ноги. Я же как-то подняла, родив в восемнадцать, — бахает печатью по распискам, когда я рассказываю ей новость. — И мужчину ты себе еще найдешь, я уверена.

Такая поддержка многое для меня значит. А уж когда приезжает мама, мне в разы становится проще. Вначале она останавливается с братом у дальних родственников, а затем находит на окраине города квартиру, в которую и вкладывает все средства от продажи старой. Больше я не волнуюсь о том, что за ребенком некому будет присмотреть.

Мама сдерживает обещание и заботится обо мне. Почти сразу же устроившись на работу, теперь не думает о том, что мы все помрем с голоду.

— Может, стоило раньше переехать? Тут зарплата выше в десятки раз за ту же работу, что я выполняла у нас. А цены, возможно, и немного выше, но никто же не заставляет нас тратиться на глупости, — удивляется она, показывая мне первый аванс.

Мы сидим в гостиной уже нашей квартиры, фоном по телевизору идут новости. Так уютно, что я даже на какое-то время забываю о том, что совсем скоро этот дом