Неприятности с любовью - Кэт Т. Мэйсен

— О, так ты уже думала об этом?

— Да, — она кладет руки мне на грудь с серьезным выражением лица. — Я люблю тебя, но серьезно, переоденься, потому что ты меня пугаешь.

Как только эти слова прозвучали, между нами воцарилась тишина. Звонок в дверь не оставляет времени на размышления о трех словах, сорвавшихся с ее губ в момент паники. Я натягиваю футболку, закрываю дверь в спальню и выхожу на улицу.

Гостиная и кухня выглядят не так уж плохо. Конечно, она слишком остро реагирует, как и большинство женщин.

Я открываю входную дверь, приглашая Лекса войти, поскольку было бы странно вести этот разговор в прихожей. Это само по себе вызвало бы подозрения.

Лекс одет в джинсы, вязаный свитер и зимнюю куртку, поэтому легко предположить, что он пришел сюда от отчаяния — его наряд довольно непринужденный и не похож на обычный деловой костюм.

— Я тебе не помешал?

— Нет, совсем нет, — говорю я, внезапно осознав, что нахожусь в сознании.

— Я совсем забыла о холостяцкой жизни, — его глаза блуждают по квартире, после чего он коротко хихикает. — Кто отсосал тебе на этот раз? Надеюсь, это не та новая девушка, которую ты нанял.

Я качаю головой, ох уж эта ирония вопроса: — Больше не смешиваю бизнес с удовольствием. Просто женщина, которую я встретил в баре прошлой ночью. Отличные сиськи.

— Мило, — он ухмыляется, снимая пиджак. — Ты собираешься перезвонить этой?

— Да, почему бы и нет? — говорю я непринужденно. — Итак, что касается Мерфи, каков план игры с ним?

Лекс говорит почти час, и хотя у него есть несколько отличных идей, мои мысли совершенно в другом месте. Я киваю время от времени, бросаю пару предложений, чтобы не выглядеть идиотом, но это не отменяет того факта, что его старшая дочь прячется в моей ванной, как беглец в бегах.

— Слушай, я пойду. У меня сегодня самолет в Лос-Анджелес, но я надеюсь доехать до Нью-Хейвена, чтобы пообедать с Амелией.

— Нью-Хейвен? Они прогнозируют шторм, а дороги обледенели. Ты уверен, что это хорошая идея?

Лекс почесал бороду: — Ты прав, я могу просто позвонить ей сейчас и сообщить, что могу пропустить эту встречу.

Он набирает ее номер, а я молюсь всем богам, чтобы ее телефон был на беззвучном режиме. Пожалуйста, пожалуйста. Пожалуйста. Мое сердце начинает колотиться, давление поднимается до катастрофических отметок. Я притворяюсь, что стою здесь, скучаю, но в то же время боюсь, что нас поймают из-за такой глупости.

— Не отвечает, — говорит он, убирая телефон. — Уверен, она мне перезвонит. Я хочу сообщить ей, что ее билеты забронированы, чтобы вернуться домой на Рождество. Мы собирались приехать сюда, но Шарлотта считает, что для Амелии будет лучше вернуться домой.

— Да, конечно. Почему бы и нет, правда?

— Надеюсь, она не будет спорить. Если в ее жизни кто-то есть, я узнаю об этом из ее слов. Могу поспорить на миллион долларов, что если она откажется возвращаться домой, то только из-за какого-то парня, с которым она встречается за нашей спиной.

— Уверен, скоро ты это узнаешь, — только и сказал я.

Лекс прощается, но только после того, как напоминает мне о письме, которое я должен отправить сегодня. Закрыв за собой дверь, я возвращаюсь в свою комнату и стучу в запертую дверь ванной.

— Ты жива? — спрашиваю я.

— Едва ли, — дверь открывается, ее лицо выглядит жалким. — Ты должен держать в ванной еду на такой случай, как этот.

— Надеюсь, больше такого не случится. Слушай, это было неловко, но я верю, что он ничего не подозревает.

Амелия молча кивает. За время, проведенное взаперти, она уложила волосы в замысловатую косу. У меня руки чесались прикоснуться к ее волосам, потянуть за них сзади, пока я бессмысленно трахал ее.

— О том, что было раньше, — пробормотала она, не в силах посмотреть на меня. — Я не это имела в виду. Я имела в виду...

Я люблю тебя.

— Все в порядке, я понял. Не нужно объяснять.

— Да, спасибо. Но послушай, мне, наверное, пора идти, пока не начался шторм. Завтра у меня тоже ранние занятия.

— Ты в порядке? — я притягиваю ее к себе, лаская ее губы.

— Да, а что?

— Ну, если ты в порядке, как говоришь, то интересно, как чувствует себя твоя сексуальная попка?

Положив руки мне на грудь, она лукаво улыбнулась: — Думаю, мы оставим это на следующий раз, может быть, напротив окна, чтобы все могли видеть.

Мой член твердеет при одной только мысли о том, чтобы взять ее у стекла: — Ты дразнилка, и единственная причина, по которой я буду ждать, — это то, что я хочу, чтобы это длилось всю ночь. Но пока, — я веду ее в ванную, включаю душ и раздеваю догола. — Раздвинь ноги. Я хочу попробовать тебя на вкус.

И когда ее руки тянутся к нижней части блузки, стягивая ее через голову, она вслед за этим снимает юбку и трусики, позволяя им упасть на пол.

Обнаженный и полностью принадлежащий мне, я облизываю губы от восторга.

— Идеально, — бормочу я, стягивая штаны и поглаживая свой член. — Может быть, будет лучше, если ты встанешь на колени и отсосешь мой член, как хорошая девочка.

Со страстью, горящей в ее глазах, я наблюдаю, как она медленно опускается на колени. Ее взгляд перемещается вверх, покорно подчиняясь моим требованиям. И как раз в тот момент, когда я собираюсь приказать ей принять меня целиком, она проводит языком по кончику моего члена, заставляя меня хрюкнуть.

— Опусти глаза, смотри на меня, — сурово требует она. — Сейчас тебя ждёт самый лучший минет в твоей жизни.

Двадцать вторая глава. Амелия

Привычная суета в аэропорту Лос-Анджелеса в десять раз усиливается во время праздников.

Люди снуют туда-сюда с чемоданами наперевес. За ними бегут дети, плачущие от того, что им велели убрать свои устройства и предупредили, что Санта не придет, если они не будут вести себя хорошо.

Сотрудники аэропорта очень грубы, их терпение истощается от паники пассажиров, у которых отменены стыковочные рейсы из-за плохой погоды.

Я тяжело вздыхаю от досады и достаю телефон из сумочки, чтобы отправить Уиллу сообщение.

Я: Люди в аэропортах раздражают. Я уже близка к тому, чтобы разыграть сцену избалованного отпрыска и попросить папу купить самолет.

Уилл: Твой папа хотел купить самолет, но твоя мама отказалась. Она сказала, что деньги лучше