Разрешение на измену - Валерия Бероева

Артём ушёл. Показательно громко хлопнул дверью, чтобы я услышала и возрыдала о потере кормильца.

Но мне, наоборот, сразу стало легче дышать. Словно открыли окно в новый мир, и оттуда заструился чистый озон, наполняющий моё тело энергией, свободой, надеждой на светлое будущее.

Нет больше Тёмы, которого я любила.

Исчез, растворился, трансформировался.

Есть Артём Сергеевич Раменский — неудачная версия, полная ошибок и вирусов, заражающая всё вокруг своей тёмной энергией.

Почему это с ним произошло?

Когда он успел так переродиться?

Что его развратило?

Деньги? Мои любовь, забота, поклонение и всепрощение? Мнимая вседозволенность?

Да какая теперь разница!

Надо учиться быть самостоятельной. Хоть у меня и нет такого опыта, но дорогу осилит идущий.

Попробую поверить в себя. Я просто обязана выжить и доказать всем, что способна не только себя прокормить, но и своего ребёнка.

Хватит жалеет себя, пришло время действовать.

Мы с Машей очень сблизились. Дочка стала для меня настоящей опорой. Она ходила в магазин, помогала мне по хозяйству, даже в больницу на приём ездила вместе со мной, пропуская школу.

Я была ей очень благодарна.

Об Артёме мы не говорили, но он постоянно напоминал о себе.

Первую неделю как-то держался, а потом начал посылать смс, звонить, интересоваться нашими делами.

Было ощущение, что он живёт в соседнем доме и через окна наблюдает со стороны, как мы без него справляемся.

Удивляется, что не голодаем, не страдаем, не плачем, не просим вернуться.

А нам было хорошо. Спокойно, уютно, тепло вместе.

Маша стала намного мягче, а я, наоборот, теперь очень требовательно относилась к себе и дочери.

Напоминала ей, что нужно хорошо учиться, чтобы потом найти нормальную работу и ни от кого не зависеть.

Между строк читалось: «Маша, не надейся на мужа, добивайся всего сама!»

И с этой установкой я ничего не могла поделать. Она сочилась из меня, как вода из тающего ледника.

Я набрала кучу заказов, работала по ночам, чтобы уложиться в заявленные сроки.

Позвонила в издательство, поговорила с директором, и меня взяли по договору на удалённую работу. Стабильная зарплата позволила немного расслабиться.

Но больше всех мне помогла сестра.

Когда мама сказала Соне, что я в больнице, она тут же начала мне названивать и консультировать: что делать, куда двигаться, как жить. Перевела деньги на карту, довольно большую сумму. Сказала, что это подарок нам с Машей на Новый год.

Соня заряжала меня, как батарейка. Стоило мне к ней подсоединиться, поговорить несколько минут, и силы пребывали, я переставала в себе сомневаться, верила, что мне всё по плечу.

Она и Маше звонила, болтала с ней на английском. Им обоим нужна была практика, и я была рада, что моя дочка веселится со своей взбалмошной тётей Соней.

Заявление на развод подала через интернет, и на заседание приехала уже без бандажа.

Хромала, конечно, но ходила даже без трости, просто в удобной обуви. Купила себе зимние кроссовки на нескользкой подошве.

В коридоре меня встретил муж.

Артём выглядел неважно: похудел, начал отращивать бороду. Подозреваю, что не для красоты, а просто лень было бриться.

На висках проступала седина. Стрижка давно потеряла форму, но муж почему-то не спешил к мастеру. А раньше раз в две недели непременно ходил в салон.

Широкие от плавания плечи ушли вперёд и пригнулись к земле, уродуя всегда прямую осанку, которой гордился муж.

Похоже, на Артёма Сергеевича свалились нешуточные проблемы. Тело отразило тяжесть этого бремени.

Мятый пиджак, джинсы, несвежая рубашка…

Я подмечала детали, но злорадства не испытывала.

Мне было Раменского жаль. Счастливым он не выглядел. Наоборот, был растерян, расстроен, выбит из колеи.

Никакой самоуверенности, лоска, апломба, снобизма.

Тень от прежнего красавца-мужчины. Жалкая копия оригинала, пыльная и заброшенная.

На его безымянном пальце сверкало обручальное кольцо, а своё я сняла ещё в больнице.

— Привет! — тихо поприветствовал меня пока ещё супруг. — Как вы?

— Хорошо, — честно ответила.

— Ри, я не хочу разводиться.

Он смотрел на меня сверху умоляющим взглядом. Не помню, чтобы когда-то такое было.

— Артём, развод неизбежен. Я тебя больше не люблю и не хочу видеть. Прости.

Было стыдно за свои слова, но я говорила правду. То, что чувствовала в данный момент.

Ненависть и желание отомстить прошли. Наверное, я от природы незлой человек, поэтому не могу долго поддерживать в себе агрессию.

Просто верила, что жизнь сама всё расставит по своим местам. Каждому воздаст по его заслугам.

Раменский не удивился, но и сдаваться не хотел:

— Я не верю. Не верю, что не любишь… Просто прошло ещё мало времени.

Ри, ты не умеешь долго злиться на меня, не разговаривать, ненавидеть. Ты не такая.

«Боже, он всё ещё верит, что я его прощу?»

— Думай что хочешь, но мне больше нет до тебя дела.

Что ты решил с квартирой? Можем продать и поделить деньги на три части, мы с Машей возьмём ипотеку и купим себе что-нибудь, — меня больше интересовал вопрос раздела имущества.

— Да живите, я не претендую. У меня есть квартира матери, я обитаю там, — махнул рукой муж.

Хотелось спросить: «А что же не у любовницы?», но я сдержалась.

— Не буду благодарить. После того, что ты с нами сделал, это небольшая компенсация за причинённый моральный и физический ущерб, — холодно отметила.

Нас позвали в кабинет судьи.

— А ты изменилась, — обронил муж.

— Нет, Артём, это ты изменил меня своей изменой...

Глава 31

Артём

«Вышел из кабинета, лист вырвался из руки.

Он, кружась, опустился на чистый пол.

И душа младенца, покинув мирские тиски,

Отдала земле тело, вернувшись в небесный дом».

Как и пообещала чиновница, сына похоронили без моего участия. Я только заехал за документами, получил справку с номером могилы на кладбище.

Когда вышел из кабинета, выронил бумагу на пол. Буквы, написанные на листке, — вот всё, что осталось от моего сына…

Жаль, что всё так вышло.

А ещё место, где он похоронен. Надо хотя бы до выписки жены съездить на кладбище. Иначе как я объясню ей, что не знаю, где находится могила Саши.

Ира назвала сына Александром…

Кроме жалости я почувствовал огромное облегчение. Словно камень с души упал.

И в то же время страх, что жена узнает о моём обмане. Почувствует в очередной раз, что лгу. Спросит о подробностях, которых не могу знать. Пожалуй, из этой ситуации