Бернаут. Второй раунд - Виктория Юрьевна Побединская

– Без вариантов, – ответил Марс. Его лицо оставалось суровым, как ледник.

И все-таки. Глаза не могли врать. Потому что за строгостью, жесткостью и холодом проглядывало беспокойство. Я видел его в тенях на лице, в напряженной линии плеч, в пальцах, барабанящих по ручке кресла нервный ритм. Но чувствовал, что сейчас его помощь больше не нужна. И отпустил руки, сделав свой первый за год шаг.

Ноги не слушались. Казалось, еще немного – и подломятся. Но хуже всего было другое. Боль, которая с каждой секундой усиливалась.

Когда-то давно у «Nike» был громкий маркетинговый слоган «No pain – No gain» – «Без боли нет результата». Клянусь, в тот момент я его возненавидел. Но в то же время эта боль казалась самым огромным благословением, потому что я ее чувствовал. Каждым сантиметром своих ног.

Мы переглянулись. Я, Марс и «Святое море», видевшее за эти годы столько побед и поражений, что не сосчитать. Но, кажется, впервые оно наблюдало самое масштабное возвращение в этой истории.

И пусть это был пока первый шаг. Для меня он казался километровым. Потому что я знал: за первым шагом всегда следует второй.

Глава 26. Фантастически безудержный (Бланж)

Дни превратились в монотонный поток одних и тех же действий. Бетонный гараж, черное небо, истыканное звездами, Марс, бесконечный песок, боль, брусья. Снова боль, костыли, и снова бетонный пол, который почему-то стал размером со стадион. Обычно к вечеру я был настолько измотан, что все, чего хотел, – это упасть на кровать и не просыпаться. Скрашивало это однотонное существование лишь одно: она.

Jacqueline: Прости, прости, прости! Не хотела тебя беспокоить плохими новостями.

BLNG: Жак, это не просто плохие новости! Ты с лестницы упала!

Jacqueline: Ну… Мне, так-то, не впервой.

BLNG: Мои глаза закатились так сильно, что видят черепную коробку.

Jacqueline: Нога в гипсе ужасно чешется. Каждый день мечтаю о том, когда его снимут. И я так устала сидеть дома.

BLNG: Понимаю, малыш. Потерпи еще немного. Первый гипс – самый трудный. После третьего станет все равно.

Jacqueline: Очень смешно.

Jacqueline: Я тут, между прочим, страдаю, а ему весело *хмурится*

BLNG: *сердечко*

Jacqueline: Мне так скучно: занятия пришлось перевести на удаленку. Так что я торчу тут взаперти. Одна. А как ты?

«Мне тоже скучно, Жак…» – написал я дрожащими руками, а потом откинул со лба мокрую от пота челку. За это лето я так оброс, что стал напоминать себя шестнадцатилетнего, но, честно говоря, на мой внешний вид мне было наплевать.

Jacqueline: Знаю, что не должна была скрывать *прячется*

Jacqueline: Это было нечестно с моей стороны.

BLNG: Конечно, нечестно. К тому же кто говорил, что все тайное всегда становится явным?

Jacqueline: Даже несмотря на это, Кэсс не должна была тебе рассказывать. Я клянусь, убью ее!

BLNG: Пусть еще живет. Иначе кто будет приносить тебе еду? К тому же твоя подружка просто хотела как лучше!

Jacqueline: Вот оно что! Значит, я была права и это Кэсс тебе рассказала, а не Марс!

BLNG: Марс? При чем здесь Марс?

Jacqueline: Ой…

BLNG: Что это еще за «ой»? Он что, тоже знал?

Jacqueline: Не убивай его *умоляющий смайлик*. Иначе кто будет приносить тебе еду?

BLNG: Скажи Кэсс, что за мной должок. А с тобой я при встрече серьезно поговорю…

Jacqueline: Обязательно передам. Погоди, и как давно вы с ней сообщники?

BLNG: Понятия не имею, о чем ты *ангельский взгляд*

Jacqueline: А я гадаю, что за такой промысел Вселенной: стоит мне подумать о чем-то – оно тут же появляется у нас на пороге. Пирожные из «Huckleberry», цветы, которые я люблю, доставка из французского ресторанчика в центре.

BLNG: С чего ты решила, что это я? Да я тут вообще не при чем *хитро улыбается*

Jacqueline: Как ты узнал, что я люблю луизианские пончики? Я даже Кэсс об этом никогда не рассказывала.

BLNG: Этот секрет я унесу с собой в могилу.

На самом деле я случайно услышал, когда был у нее дома. Ее мама, делая заказ к свадьбе, случайно обронила Джеффу, что Жаклин в детстве всегда просила ее их приготовить, а она никогда не была хорошей поварихой.

Jacqueline: Бабушка готовила их мне. Дедушка родом из Луизианы – родины самых вкусных в мире пончиков, и, когда они поженились, его мама научила бабушку. Я ни разу не ела их с тех пор, как она ушла. И… как будто перенеслась в детство… Бланж, спасибо.

BLNG: Не за что.

Jacqueline: Есть за что.

BLNG: Просто… Так ведь всегда поступают для тех, кого любят…

На той стороне воцарилось молчание.

Я занервничал. Включил и выключил экран несколько раз. Выдохнул, закрыл глаза и провел рукой по лицу. От перчатки остался влажный след – результат всех моих сегодняшний занятий.

«Люблю тебя», – медленно набрал я, но стер. Сейчас, когда эти слова стали весить больше, чем само сердце, захотелось сказать их лично.

– Реми, убери, пожалуйста, телефон, – раздался голос моего физиотерапевта. Несмотря на то что я больше был не в состоянии оплачивать его консультации, он продолжал заглядывать ко мне раз в пару недель, чтобы зафиксировать прогресс и дать новые рекомендации. И уже за это я был ему по гроб благодарен.

– Одну минуту. Только попрощаюсь.

Он приподнял брови, но, как обычно, смягчился:

– Хорошо, давай только быстро.

Но Марс, проходя мимо, молча забрал телефон из моих рук и уселся напротив.

– Всегда рад помочь, – пробормотал он.

– Ты отстой.

– А ты самоуверен, как дверь, потому что у нас ровно пятнадцать минут времени, а ты все языком мелешь.

– Боже, Марс, ну и паршивое же у тебя чувство юмора. Кажется, с каждым годом оно только хуже становится, – поморщился я. – Самоуверен, как дверь… Господи, ну и жуть. – Но все равно улыбнулся. Не столько над дурацкой шуткой, сколько потому, что нам было чем перед врачом похвастаться. – Ну все, я встаю.

– Давай, – подбодрил доктор. – Я хочу наконец это увидеть!

– Раз, два…

– Да вставай уже, – не выдержал Марс. – Сколько можно трепаться?

Я вытянул перед ним палец, словно призывая к тишине. На что он снова закатил глаза. Поднялся на ноги, опираясь на костыли. Мокрый после сегодняшней тренировки, дрожа всем телом, но впервые в жизни настолько счастливый.

Мир, как оказалось, такой прекрасный с высоты собственного роста. Никто из нас никогда не задумывается о таких крошечных радостях жизни, пока их не потеряет. Мы гонимся за славой, деньгами, успехом, признанием, не замечая, что самые прекрасные вещи на самом деле находятся рядом. Возможность ходить, говорить, видеть. Знать, что у тебя все еще есть близкий друг,