Бернаут. Второй раунд - Виктория Юрьевна Побединская

– Мать честная!

И это сказал вовсе не мой доктор. Я поднял взгляд. У входа в гараж стояла Лили. Позади нее с приоткрытым ртом высился Лаклан.

– Какой же ты все-таки говнюк! – прижимая руки ко рту, произнесла она.

Я осторожно сделал шаг, опираясь на костыли, а потом второй, третий, но к следующему уже не смог сдержать смешка.

– Фантастически безудержный! – Она зажала рот двумя ладонями. – Но все-таки говнюк!

И все, не сдерживаясь рассмеялись.

Осмотрев мою спину, врач ушел, на прощание заставив пообещать, что в следующий визит я смогу порадовать его пусть и не лунной походкой, но хотя бы самостоятельным ковылянием до гаражных ворот. А я, вернувшись в кресло, подкатил его поближе к ожидающим все это время Лаклану и Лил.

– Какими судьбами? – улыбнулся я, подтянул лежащее на старом рабочем стуле Марса полотенце и вытер со лба пот.

– Хотели сделать сюрприз. – Лили раскинула руки в стороны. – Но ты с сюрпризами нас, конечно, обскакал.

– Спасибо. Старался.

– А Жак уже знает? Я должна это с ней обсудить!

– Стой! – Я схватил Лил за руку, пока она не успеха достать телефон. – Я хочу сам. Пообещай, что ничего не скажешь. – Потому что хотел видеть ее глаза в тот момент, когда она поймет, что я тоже сделал свой выбор.

– Ты не сказал ей, да? – спросил Лаклан. – Не сказал про операцию?

– Нет. И ты не говори.

– Ух она на тебя разозлится, когда узнает, – добавила Лилиан.

– Я придумаю, как загладить вину, – улыбнулся я.

Еще в тот день, когда она рассказала о детстве в Кармел-Бэй, я поклялся, что обязательно нарву самый огромный букет этих отвратительно фиолетовых цветов и встречу ее как в тех самых книжках, что так любит читать Лили. Встречу где-нибудь на вокзале, чтобы она бросилась ко мне в объятья. И буду отчаянно целовать.

По крайней мере план, включающий в себя все самые клишированно приторные штуки, которые так любят девушки, был уже подготовлен. Осталось только научиться ходить.

– И как оно – снова быть прямоходящим? – Лил потыкала меня в ногу, как будто желая убедиться, что она каким-то образом изменилась.

– Пока привыкаю к высоте.

– А где противный и ужасный?

– У него тренировка. Как обычно… С детьми возится.

– У вас снова мир?

– В данном временном промежутке мы не желаем друг друга убить.

– Звучит зловеще, – улыбнулась Лили, глядя, как на треке появляется орава мелких мотоциклистов. – Ладно, пойду поздороваюсь. – Она поднялась, оставляя нас с Лакланом одних.

– Мисс Лилиан! – раздался знакомый гул голосов. – Мы так рады вас снова видеть!

– А как я скучала!

Она убежала, а мы провожали взглядами ее спину. Лил изменилась, но не внешне. Внешне она оставалась все той же девчонкой, которой на вид не дашь больше шестнадцати, но что-то внутри нее переломилось. И я не знал что.

– Они просто обожают ее, – произнес, глядя, как дети бегут к ней обниматься.

– Ага, – согласился Лаклан. – Мне кажется, они ждут встречи с ней даже больше, чем с самим Андраде.

И нестройный хор детских голосов загалдел в подтверждение его слов.

– А давайте снимем что-нибудь! – рассмеялась Лили, доставая телефон.

Она принялась позировать вместе с детьми возле их низкорослых байков. Марс стоял чуть поодаль, сложив на груди руки. Не приближаясь. Сохраняя не только дистанцию, но и «лицо» и авторитет серьезного учителя, однако не отводя от Лилиан глаз. Впрочем, не только он.

– У вас все нормально? – спросил я брата.

Лаклан пожал плечами:

– Вроде того. Мы недавно съехались.

– Любишь ее?

Он промолчал, глядя на то, как она обнимается с каждым мальчишкой. На этот раз даже Марс не стал, как обычно, ворчать, что Лил мешает тренировке.

– Ты же знаешь, она все время будет оглядываться на него, – сказал я.

– Знаю.

– И?

– И все равно буду пытаться.

Глава 27. Дурацкие песни и букеты с кладбища (Бланж)

– Налево!

– Не лезь, я сам знаю, куда нам.

– Ты проехал поворот!

– Бланж, заткнись, пожалуйста, и не мешай!

Так как двигались мы по бездорожью, машину тряхнуло на кочке, и я ударился лбом о дверь.

– Ай! Можно поаккуратнее?

– Нельзя. Карта говорит, что я повернул верно.

– Здесь не ловит GPS, как твоя карта может что-то говорить, если она полчаса назад откинулась?

От неаккуратного рывка правая нога заныла, отдавая в спину. Туда, где теперь стоял металлический штырь. И я невольно потянулся рукой к пояснице, проверяя. Опасаясь, что одно неверное движение – и снова перестану все ощущать. Но боль была на месте, как и чувствительность.

В багажнике стукнулись друг о друга мои костыли. С тех пор как я отказался от инвалидного кресла, они стали моими неизменными помощниками. Бесили они меня, конечно, не меньше, но я рассчитывал, что уже через пару недель избавлюсь и от них.

Марс снова выкрутил руль, разворачиваясь.

– Глупая была затея, – произнес он.

– Ты про поездку или про цветы?

– Посадить тебя на место штурмана, учитывая, что у тебя топографический кретинизм.

– У меня нет топографического кретинизма. Просто за рулем упрямый баран, который не хочет признать, что я помню эту дорогу лучше, чем показывают дурацкие карты.

Марс промолчал, но все равно глаза закатил.

Многие наивно думали, что, чтобы узнать его, нужно идти на стадион. Но нет. Бесполезно изучать его технику и метод прохождения трассы. Вы никогда не увидите там настоящего Андраде. Чтобы понять, что он за человек, вон, лучше посмотрите на него за рулем.

– Я не понимаю, в чем смысл, – медленно сворачивая с шоссе на проселочную дорогу, произнес он. – Почему нельзя купить букет в цветочной лавке на том же вокзале?

– Потому что для нее это важно. – Вот и всё. Такое простое объяснение, не требующее доказательств. Есть истины, которые невозможно подогнать под что-то рациональное. Ты просто чувствуешь, что так правильно. И делаешь. – К тому же не каждый день снимок, сделанный твоей девушкой, выставляют в галерее «Фейхи и Кляйн». Раз повод особенный, то и цветы должны быть тоже особенными.

Признаться, я не предполагал, что реализовывать мою романтическую затею придется так скоро, но скрываться от Жак стало совершенно невозможно. Ее нога срослась. Гипс сняли, и я понимал, что не на этой, так на следующей неделе она вернется в «Святое море» сама, так что, если я хотел успеть сделать ей сюрприз, ждать дольше было нельзя.

– Это правда круто, – согласился Марс.

– Очень. Жак, конечно, отнекивается, мол, там всего одна фотография на сотни чужих