Бернаут. Второй раунд - Виктория Юрьевна Побединская

– Вам предъявляются обвинения в мошенничестве. Глава 29. Афера по-американски (Бланж)

В комнате не было ничего, кроме зарешеченного окна у самого потолка, лампочки на одном тонком проводе, металлического стола и стула, отодвинутого к стенке, потому что я сидел в инвалидном кресле. На улице садилось солнце. Гудели машины. Лос-Анджелес приготовился к вечернему параду огней, вот только не для меня. Распахнулась дверь, и внутрь вошел человек, которого я меньше всего рассчитывал увидеть.

– А разве родной брат может выступать адвокатом? – спросил я, не поднимая взгляда и продолжая разглядывать левое запястье, прикованное наручником к ножке стола.

– Понятия не имею. Меня это мало волнует.

– Ну, знаешь ли, Лаки. Это волнует меня. Все-таки ты не доучился два года. И насколько мне известно, у тебя нет лицензии.

Лаклан уселся напротив.

– Я не твой адвокат, Реми, так что угомонись. Но если тебя не устраивает адвокат, назначенный штатом, то могу попросить отца помочь.

– Не надо, – поморщился я. – Меня все устраивает. – И пока он не начал задавать свои вопросы, которые у него, очевидно, были, опередил: – Где Жаклин?

– Ее допросили и отпустили под залог.

– Кто его внес?

Лаклан поднял на меня глаза:

– Я.

«Спасибо», – беззвучно поблагодарил я.

– Я строго-настрого наказал ей оставаться на месте, никуда не лезть, на звонки не отвечать. Если эта ситуация просочится в прессу…

– Где она сейчас?

– Ты слышал, что я сказал? – повысил он голос. – Если журналисты узнают правду, Реми, твоей репутации и карьере придет конец, понимаешь?

– Понимаю. Но я спросил: где она сейчас?

Лаклан покачал головой:

– Уехала к нам вместе с Лили. Ее вызовут, когда она понадобится. Вам нельзя видеться до суда.

– Жаль.

– Реми…

В его глазах отчетливо читалось: «Ну почему ты снова во что-то вляпался?» – но Лаклан не стал продолжать. А я решил не давать ответов. Снова перевел взгляд на крошечное окно, где даже сквозь решетки на небе, которое заволокло тучами, сиял кусочек радуги. Все-таки прошел дождь. Циклон обещали утром. В детстве мама говорила, что, когда появляется радуга, можно загадывать желание. Лаклан тоже поднял взгляд вверх. Интересно, он помнил?

– Загадал? – спросил я.

– Что? – растерянно ответил он.

– Желание загадал?

Он вдруг едва заметно улыбнулся. И впервые за последний год до меня дошло, что я так и не поблагодарил его за то, что он все это время был рядом. Ведь именно на его плечи обрушились первые месяцы после моей травмы, а он ни разу не пожаловался.

– Спасибо тебе, – тихо произнес я.

– За что? – Его брови удивленно приподнялись.

– За всё. – Брат потрясенно застыл, и я подозвал его, чтобы он наклонился, а потом, как смог, приобнял его. – Просто знай: то, что я скажу тебе сейчас, ты больше никогда не услышишь. Я все еще люблю тебя, Лаклан. И очень сильно благодарен за то, что ты есть.

Я не говорил этих слов с двенадцати лет. Кажется, Лаклан даже дышать боялся, ожидая, что сейчас я рассмеюсь и скажу, что это глупая шутка.

– Я знаю, как ты все это время мучился. И пора нам забыть все дерьмо и позволить уже себе жить дальше без груза обид.

– Значит, ты наконец простил?

На самом деле я давным-давно простил его. Просто поздно осознал, что мы оба были жертвами нашего тирана-отца, его амбиций и соревновательности, которую нам навязывали с детства. И каждый справлялся с этим, как умел. Я просто никак не мог принять выбор Лаклана.

Он сглотнул, его кадык дернулся.

– А ты, вижу, постарел. – Я широко улыбнулся, дразня. – Даже сентиментальнее стал, чем этот, блондинистый.

Он покачал головой, хмыкнув:

– Пошел ты.

– С удовольствием бы пошел, но не судьба, как видишь. А теперь позови мне Марса, пожалуйста. Я с ним тоже хочу поговорить, пока меня не депортировали.

– И чем он тебе поможет?

– Мне кажется, ты уже знаешь ответ.

Брат перевел на меня ошарашенный взгляд. По глазам было видно: понял.

– Ты не сделаешь этого…

– Я уже сделал, Лаки.

Он покачал головой.

– Я создал отдельный счет на ее имя, потому что сразу после суда наш брак будет признан недействительным. Отдашь ей, когда меня здесь не будет, ладно? Раньше она все равно не примет. Осталось только одно – последнее дело. И для этого мне нужен Андраде.

Я улыбнулся и толкнул по столу стопку бумаг, где в самом низу рядом с моим именем уже стояла размашистая подпись. И как только Марс поставит свою, в нашем многолетнем споре будет поставлена финальная точка.

Глава 30. Проиграл, но выиграл (Жаклин)

– Все будет хорошо, – произнесла Лил, держа меня под руку, когда мы вошли в здание суда. Марс шел рядом. Лаклан – чуть позади. Наши шаги отдавались глухим эхом, отскакивавшим от мраморных полов и исчезавшим где-то под высокими потолками, запутавшись среди колонн. Утро понедельника выдалось тихим. – Адвокат сказал, ты проходишь по делу как свидетель, а не как подозреваемая.

«Но только сегодня, – невольно добавила я про себя. – Потому что если все всплывет, судье не составит труда сложить факты вместе».

– Почему Реми так и не отпустили под залог?

– Я не знаю, – покачала она головой, тихо добавив: – Но обязательно отпустят. Лаклан сказал, такие дела достаточно быстро рассматриваются при отсутствии доказательств вины.

– А их не нашли? – спросила я.

Никто мне не ответил.

Мы остановились у лифта. Лил все так же держала меня под руку. Лаки молчал. Марс смотрел себе под ноги. Я не спрашивала у него, что именно он собирается говорить на допросе. Ведь именно с его доноса началась эта цепочка, которая привела нас сюда. Но почему спустя год? Ответа на этот вопрос не было даже у меня.

– Вы были вчера у него? – спросила я. Двери открылись, и мы вошли внутрь. – Говорили со стороной защиты?

Марс и Лаклан одновременно кивнули.

– С ним работает хороший адвокат, так что все будет нормально, – ответил Лаклан.

– Ты уверен?

Я посмотрела на него, пытаясь отыскать в его глазах опасения, что Бланж мог сделать что-то необдуманное нарочно.

– Он сказал, ты должна придерживаться той же легенды, что и раньше. Несмотря ни на что.

– А он? – Я кивнула на Марса.

Марс посмотрел мне в глаза:

– А я скажу правду.

Лифт звякнул.

– Идемте, – позвал Лаклан.

Удивительно, но с тех пор, как ситуация обнажилась, он не сказал в мой адрес ни единого слова обвинения. Пусть поддержки я не услышала тоже, но была благодарна ему даже за это. А сама так и крутила в голове слова Марса. Думала, что за эти месяцы поняла,