Измены наших любимых - Лия Султан

Поглаживая кожу девушки большими пальцами, Алексей Борисович боролся с собой, потому что сейчас не время и не место. Но желание, зародившееся глубоко внутри, взяло верх, он потянулся к ней, руками приблизил ее лицо к своему и поцеловал. Лаура ответила. Ей хотелось этой внезапной ласки, объятий, слов, которые он шептал, когда обнимал.

Поцелуй длился недолго, но в него было вложено многое. Он, как и эта долгая ночь, сблизили их не физически, а эмоционально.

Лаура попросила Лёшу не уходить. Она все еще боялась, что у Армана вновь начнётся лихорадка. Доктор остался.

Хозяйка вытащила из шкафа две корпешки — традиционные казахские одеяла прямоугольной формы. В древности их изготавливали из шкуры жеребца, обрабатывали и обшивали тканью. Сейчас же наполняют пухом, ватой или шерстью. Корпе есть в каждом доме на случай приезда гостей, которых надо как-то разместить. Вот и Лаура постелила Леше в зале, у стены, положила поверх простыни подушку и одеяло. Но уснули не сразу — до двух часов сидели рядом с малышом, контролировали температуру. И только, когда термометр показал 37.8, более или менее успокоились и свалились от усталости.

Но на следующий день Лауру ждало новое испытание — внезапный приезд Кадыра.

Глава 32. Никто, кроме тебя

В воскресенье его разбудила дочь. Асселина всегда рано вставала, но Динара занимала ее игрой или мультфильмами, а в этот раз она отвлеклась и девочка прошмыгнула в родительскую комнату, залезла на кровать и начала сидя на ней прыгать.

Кадыр проснулся недовольным, но открыв глаза и увидев сияющее лицо дочери, постепенно оттаял.

— Ася, — так девочку звали домашние, — ты что здесь делаешь?

Она звонко засмеялась и сказала по слогам: — Па-па.

Асселина пробралась к нему под бочок, он укрыл ее своей большой рукой и глядя в милое личико, попросил:

— Ася, скажи “привет”, “салем”?

Малышка молчала, распахнув свои красивые янтарные глаза, как у матери. У нее на самом деле была ангельская внешность: белая, фарфоровая кожа, черные кудри, красивые глаза. Но она по-прежнему молчала и врачи поставили ей задержку речевого развития. Еще один диагноз в копилку ее проблем с легкими, слабым иммунитетом, железодефицитной анемией и нежеланием есть что-нибудь, кроме сладостей.

Динара, надо признать, была хорошей матерью и всю себя отдавала ребенку. Готовила ей какие-то замысловатые блюда, чтобы только ела, возила к логопеду и в развивашки.

— Ася, ну скажи хоть что-нибудь. Мама?

— Ма-ма, — повторила она по слогам.

— Папа?

— Па-па.

И внезапно она положила свои маленькие ладони на его небритые щеки и погладила их. Помимо нежности, сердце прострелило чувство вины от того, что он минуту назад сравнивал дочь с сыном. Тот всего на полгода младше, а уже хорошо говорит, только картавит, как все дети. С Арманом у Кадыра даже состоялся целый диалог, и потом… он мальчик и сильно похож на него. А дочь все-таки пошла в Дину, только цвет волос от отца унаследовала.

— Ася, ты почему к папе забежала? Разбудила его все-таки.

В комнату вошла Динара и дочка тут же потянулась к ней. Взяв ее на руки, женщина пригладила непослушные волосы и посмотрела на мужа:

— Прости, жаным, что разбудили тебя. Я разговаривала с твоей мамой.

Асселина спустилась с материнский рук и убежала в свою комнату, а Дина повернула голову и впилась глазами в супруга, будто заново изучая его лицо. Она по-прежнему его любила, но теперь поняла, что он все-таки не просто властный, а еще и холодный, когда добивается своего. Прежней горячей страсти между ними не осталось, хотя ей и хотелось ее возродить.

Динара скользила взглядом по обнаженному торсу Кадыра, облизнула губы, разглядывая волосатую грудь, плоский живот и руки. Не удержалась, легла рядом и поцеловала в шею.

— Кадыр, а давай на пару часов оставим Асю у твоей мамы и побудем вдвоем?

Он усмехнулся, обнял ее и ответил:

— Надеюсь, ты опять не поругалась с ней?

— Я промолчала, как ты и просил, — вздохнула Дина. — Я знаю, что не нравлюсь ей. Тем, что я вышла за тебя не девственницей, была замужем. Она считает, что я недостаточно занимаюсь Асселиной, раз она до сих пор не говорит. О том, какая я хозяйка, я тоже периодически слушаю. У нее самой домработница, а она меня этим попрекает. Ты можешь с ней поговорить?

— Дина, ну что ты хочешь? Она же мужа потеряла, поворчит и успокоиться.

Жена обиженно отстранилась. — Научись находить с ней общий язык. Я не хочу лезть в бабские разборки. Мне в первый раз этого хватило.

— Ты совсем меня не защищаешь. Я родила тебе единственную дочь. Я смогла родить, Кадыр. Но твоя мать этого в упор не замечает. У нас здоровый ребенок, а ЗРР сейчас у каждого пятого!

Кадыр тяжело и шумно вздохнул, показывая, что ему не нравится этот разговор. Дина завела старую шарманку, которую использовала во время ссор: “Я смогла тебе родить”. Этим она показывала свое превосходство над первой женой. Но теперь ее слова только раздражали.

— Моя прежняя свекровь никогда меня не попрекала и не лезла с советами.

Кадыр холодно посмотрел на Динару. Из его уст чуть не вылетели злые фразы, но в детской что-то с грохотом упало, а Ася заплакала. Не договорив, Динара побежала к ней, оставив Кадыра одного. Ему страшно хотелось курить, но из-за кашля он решил все-таки бросить. И вообще стоило бы сходить к врачу, а он всё оттягивает.

На телефон пришло несколько сообщений. Кадыр сел, свесил ноги с кровати и вошел в мессенджер. Человек, наблюдавший за домом Лауры сообщил, что вчера вечером снова был замечен доктор. Он вошел в 19.00, но так и не вышел. На часах было девять утра, а это значит, Чадов всю ночь провел у его бывшей жены. В однокомнатной квартире, где живет его сын.

И снова злость захлестнула его. Бросив телефон на кровать, он резко встал и пошел в ванную. Через несколько минут вышел и быстро оделся в джинсы и футболку-поло.

— Ты куда, Кадыр? — изумленно спросила Динара. — Мы же собирались ехать к твоей маме?

— Планы меняются, мне надо срочно выехать по делам.

— В воскресенье?

— Да, в воскресенье, — раздраженно бросил он.

— Кадыр, стой! — она схватила его за руку и потянула на себя. Он остановился и недобро взглянул на нее. — Что происходит? Куда ты все время срываешься? Ты работаешь шесть дней в неделю, приходишь, когда Ася уже спит или готовится ко сну. Мы не видим тебя