Прекрасный Дьявол - Л. Дж. Шэн

оказалась ни с чем. Так как я уже не несовершеннолетний… — Он замялся. — В общем, у неё началась сильная депрессия. Она не удержалась на той паршивой работе, что нашла. Я решил вернуться домой и ухаживаю за ней. В последнее время казалось, что она на грани чего-то плохого. Ну, типа самоубийства. Я постоянно слежу за ней и пытаюсь сохранить эту работу. Почти не сплю. Питаюсь в основном всяким мусором, потому что времени нет. Просто… — Он провёл ладонями по лицу, падая вперёд, локти на коленях. — Я устал всё это тащить. Когда впервые получил работу в GS Properties, думал, что сорвал джекпот. Хотел подняться до руководящей должности. И я ненавижу своего отца за то, что он поставил меня в такое положение. Кажется, будто я зря пахал в Эмори.

Я протянула руку и положила её на его, через стол, понимая, что это против правил, но мне было плевать.

— Мне жаль. Я не знала.

— Я хорошо начинал здесь, — Кевин вжал основания ладоней в глазницы. — Освоился на работе. Начальник мной был доволен. Но потом отец бросил маму — и всё рухнуло. Я не могу просто оставить её. Я единственный сын, понимаете? И чёрт возьми, ненавижу отца за то, что он сделал. Он думает, будто святой, что подождал, пока я стану взрослым. Но это всё равно сломало мне жизнь. Я стал раздражительным, озлобленным и… не знаю. Конченым. Мне кажется, я в полной жопе.

GS Properties была огромной корпорацией. Мы могли себе позволить оплачивать сотрудникам терапию — или хотя бы выдавать талоны тем, кому это нужно. Предоставлять больше поддержки тем, кто борется с трудностями. Обеспечить более лёгкий доступ к отгулу в особых случаях. Я работала в HR не так уж долго, но уже успела понять, что Тейт правил здесь железной рукой и лишал людей базовых прав в обмен на строчку в резюме.

Долгие неоплачиваемые переработки. Жалкие выходные. Драконовские контракты.

Моя челюсть напряглась, ноздри раздулись. История Кевина ударила по больному: я переживала почти то же самое. Каждый день ходила в больницу к маме и смотрела, как она всё дальше ускользает от меня, словно шарик, улетающий к солнцу.

— Знаешь что? — Я резко выдохнула и поднялась. — Ты не уволен. Наоборот, у меня для тебя есть работа.

Кевин поднялся, неуверенно почесав голову.

— Ты имеешь в виду… здесь?

— Да, — бодро сказала я. — Мы собираемся создать профсоюз. И мне нужно, чтобы ты помог составить опрос для сотрудников и разослал его по всей компании — всем двенадцати тысячам работников.

— С-создать профсоюз? — пробормотал он, его глаза расширились от паники.

— Создать профсоюз, Кевин. — Я кивнула решительно. — Мы ведь заслужили его, как думаешь?

***

Позднее в тот же день, после прочтения безумного количества статей в интернете о процессе, я работала над четырёхстраничным опросом для всех сотрудников GS Properties и её дочерних компаний в здании.

Чтобы создать профсоюз, мне нужно было собрать подписи большинства работников — задача не из лёгких для компании с более чем двенадцатью тысячами сотрудников. Но я была уверена, что смогу это сделать. Это помогло бы таким, как Кевин, — впрочем, всем. И я вовсе не возражала против того, что люди перестанут считать меня Злой Ведьмой Запада. Если бы они увидели, что я всё ещё одна из них, что я борюсь за справедливость и добро, они бы поняли — я та же Джиа.

Я печатала разные вопросы — «Что бы вы изменили в компании?», «Сколько примерно часов переработки у вас в неделю?» — когда краем глаза заметила, как открылись двери лифта и из него вышел Тейт.

Поспешно захлопнув ноутбук, я случайно разлила ледяной кофе на платье и пискнула.

Чёрт. Я забыла подняться к нему наверх для нашего ежедневного «сеанса».

С тех пор как мы вернулись из Хэмптонса, прошло два дня.

Мы с мужем, казалось, вошли в привычный ритм: в какой-то момент рабочего дня он вызывал меня к себе в кабинет, задирал мне юбку, пока я упиралась предплечьями в его стол, и доводил меня до оргазма сзади, стоя на коленях. Он заставлял меня кончать так сильно, что я начала носить на работу запасное бельё. В конце он всегда отпускал меня с лёгким небрежным шлепком по заднице.

Дома мы ужинали в тишине. Он не спрашивал ни о маме, ни о моём дне, ни о том, справляются ли назначенные им телохранители — Энцо и Филиппо — со своей работой.

(Справлялись. Даже слишком хорошо. Они душили меня своим постоянным присутствием. Но при этом у них была какая-то странная, безобидная аура — словно два братца-студента на неделе посвящения.)

Тейт никогда не требовал для себя разрядки. Казалось, его совершенно не волновало, что он сам не получает удовольствия. До такой степени, что я начала подозревать: он хочет трахать меня лишь ради галочки, а не потому что сходит с ума от желания.

Я и сама не понимала, почему так упрямо отказывалась спать с ним. Наверное, просто цеплялась за эту единственную власть, что ещё имела над ним. За то, что могла контролировать сама.

Толпа из HR расступалась перед ним, словно Моисей перед Красным морем. Он шёл ко мне, не замечая ни приветствий, ни восхищённых возгласов.

Без выражения. Холодный. Пугающий.

Он открыл дверь моего кабинета и закрыл за собой. Стены были стеклянные, так что все всё равно могли видеть нас.

Энцо и Филиппо стояли по обе стороны от меня, пристально наблюдая. Он бросил им короткий кивок, но они даже не шелохнулись.

— Что, блядь, случилось с твоим платьем? — процедил он, рассматривая огромное пятно от кофе. — Тебе пять лет? Ты даже из трубочки пить не умеешь?

Я спокойно улыбнулась:

— Мне не пять, хотя сомневаюсь, что это остановило бы тебя от того, чтобы силком затащить меня в брак. Честно говоря, если бы кража конфет у детей приносила прибыль, ты бы занялся этим.

Энцо поднял голову, пытаясь скрыть смешок за кашлем.

Тейт приподнял бровь.

— Чем занимаешься?

Я хотела, чтобы профсоюз стал сюрпризом. Таким, после которого у Тейта хватанёт сердечко — и прямиком в вечность.

Я снова села и улыбнулась:

— О, тем да сём. Завалена работой.

— Тебя должно завалить мной, — отрезал он, игнорируя телохранителей рядом.