Преследуемая Хайракки - Каллия Силвер

class="p">Она не делала это ради Арии, или Анджело, или по каким-либо практическим причинам, которые привели ее на этот остров. Долги, счета, система, раздавившая ее семью, — всё это теперь казалось далеким. Абстрактным. Чужой проблемой.

Она делала это, потому что хотела его.

Хотела охотиться на него. Хотела поймать его. Хотела чувствовать, как его вес вдавливает ее в землю, хотела снова услышать этот голос, хотела услышать, как он произносит ее имя, пока он…

Боже.

Она делала это, потому что хотела его так, как никогда никого не хотела. Хотела его с голодом, который пугал ее саму, который казался безумием, в котором не было никакого смысла, и которому было плевать на здравый смысл.

И это пугало ее больше, чем что-либо еще на этом острове.

Глава 23

К пятому утру джунгли стали казаться домом.

Серафина двигалась сквозь зеленую полутьму с такой плавностью, которая еще неделю назад привела бы ее саму в ужас. Теперь ее тело знало это место: то, как свет пробивается сквозь кроны, текстуру подлеска под ботинками, влажный воздух, наполняющий легкие с каждым вдохом. Ей не нужно было думать, куда наступить. Ноги сами находили тропы.

Она перестала думать о Лос-Анджелесе. О сгоревшей квартире. О жетоне, лежащем в ее тревожном чемоданчике на базе. О медицинских счетах Арии, о сердечных таблетках Анджело или о четырнадцати годах, потраченных на погоню за правосудием в системе, которая перемалывала людей в пыль.

Остались только джунгли. Охота. И он.

Теперь его след было легко найти. Он больше не прятался. Сломанные листья папоротника. Сдвинутая земля. Слабые тепловые сигнатуры, которые улавливал ее визор и переводил в призрачные контуры. Он оставлял их намеренно. Приглашение. Вызов.

Они кружили друг вокруг друга. Хищник и хищник. Она чувствовала его там, прямо за границей своего восприятия, повторяющего ее движения сквозь зелень. Иногда она замечала мелькание в деревьях. Иногда слышала далекий хруст ветки. Он был близко. И становился всё ближе.

Она не боялась.

Это осознание должно было ее встревожить. Пять дней назад она была детективом убойного отдела с пистолетом, жетоном и отчаянной нуждой в деньгах. Теперь же она превратилась в совершенно иное существо. В существо, которое хотело найти его не из-за контракта, не ради оплаты и не ради жизни, ожидавшей ее в реальном мире.

Она хотела найти его, потому что он был ее добычей.

От этой мысли по животу разлился жар, и она не стала его отгонять.

Она поднялась на гребень хребта и остановилась, сканируя долину внизу. Густая растительность, узкий ручей, прорезающий подлесок, хороший обзор с ее позиции. Она могла бы занять здесь позицию, подождать, пока он…

Джунгли затихли.

Тишина наступила в одно мгновение. Абсолютная. Неправильная. Каждая птица, каждое насекомое, каждое шуршащее существо в кронах деревьев разом умолкли, и волоски на затылке Серафины встали дыбом.

Она присела еще до того, как осознанно решила пошевелиться. Оружие поднято, палец вдоль спусковой скобы, глаза сканируют местность. Четырнадцать лет работы в полиции и восемь лет в Корпусе до этого взяли верх, и она замерла.

К этому времени она уже знала, как ощущается присутствие Макрата: то, как он двигался, тяжесть его внимания, когда он наблюдал за ней. Это же ощущалось чужеродным совершенно иначе. Это ощущалось как…

Угроза.

Оно вынырнуло из листвы, словно смерть, обретшая плоть.

Серая кожа, туго натянутая на угловатые кости. Перепончатые руки, оканчивающиеся когтями, похожими на хирургические инструменты. Глаза, в которых не было ничего, кроме ненависти: черные, блестящие и устремленные на нее с хищной сосредоточенностью.

Пришелец, но не тот, что нужен. Вид, о котором ей не рассказывали на брифингах, к встрече с которым ее не готовили.

Тревога пронзила ее — острая и холодная. Ей ничего не говорили о других пришельцах. Четыре недели тренировок, часы брифингов — и никто даже не обмолвился о такой возможности. Неужели Морган солгала ей? Был ли этот риск здесь с самого начала, скрытая опасность, замаскированная мелким шрифтом? Или это нападение, враг, который проскользнул мимо всех ресурсов и охраны программы?

Как бы то ни было, она осталась с ним один на один.

Существо двигалось с текучей грацией, от которой желудок сжался в инстинктивном отвращении. Каждый нерв в ее теле вопил об опасности. Хищник. Угроза. Она чувствовала враждебность, исходящую от него, как жар — жажду убийства настолько чистую, что она не нуждалась в переводе.

Почти семь футов ростом и быстрое — она видела это по свернутому в пружину напряжению его тела, по тому, как оно переносило вес. Создано для убийства.

— Ты человек, — от этого голоса она вздрогнула. Переводчик — гладкий, похожий на камень серебристый диск размером с ладонь, висевший на шнурке у нее на шее, — тепло загудел на груди, передавая слова плоско и безэмоционально, лишая их любой интонации, которая могла быть в оригинале. — Та, кого он выбрал.

Палец Серафины лег на спусковой крючок.

— Кто ты, мать твою, такой?

Оно улыбнулось. По крайней мере, ей показалось, что это была улыбка. Рот растянулся слишком широко, обнажив ряды зубов, похожих на битое стекло.

— Тот, кто заставит его страдать.

Оно атаковало.

Быстро. Быстрее, чем должно двигаться существо таких размеров. Она бросилась в сторону, и когти распороли воздух там, где мгновение назад была ее грудь. Смещение воздуха. Шепот смерти, пронесшийся в дюймах от ее горла.

Она перекатилась по земле, вскочила, сопровождая цель оружием, и выстрелила.

Луч попал ему в плечо. Оно закричало — звук, резанувший по барабанным перепонкам, как скрежет металла по металлу, — но не остановилось. Даже не замедлилось. Оно продолжало наступать, и она с кристальной ясностью поняла, что в этом бою ей не победить, если она будет только защищаться.

Она встретила его рывок.

Био-броня поглотила первый удар, затвердев при столкновении, но сила всё равно отбросила ее назад. Ее ботинки прочертили борозды в мягкой земле. Зубы лязгнули. Она почувствовала, как сдвинулось ребро — натянутое до предела, готовое сломаться, — и вывернулась из-под следующего удара, который вскрыл бы ей горло.

Ее кулак врезался ему в лицо. Броня усилила удар, и она почувствовала, как под костяшками пальцев хрустнул хрящ. Брызги темной жидкости: крови, а может, чего похуже. Оно пошатнулось, и она развила преимущество, всадив колено ему в живот и обрушив локоть на затылок.

Оно перехватило ее руку.

И вывернуло.

Боль взорвалась в плече — ослепительно белая и горячая, — и она почувствовала, как когти пробили броню на бицепсе. Не полоснули, а вонзились. Глубоко. Она почувствовала, как их