Преследуемая Хайракки - Каллия Силвер

Кровь. Горячая и мгновенная. Потекла к локтю, закапала с пальцев, орошая лесную подстилку.

Она не закричала. Вместо этого она ударила его головой.

От удара лязгнули зубы и посыпались искры из глаз. Но оно отпустило ее руку, отшатнувшись, и она отскочила, разрывая дистанцию. Три метра. Нужно больше. Она выстрелила снова.

Луч попал ему в бедро. Оно упало на одно колено.

Да. Оставайся лежать. Оставайся…

Оно метнуло клинок.

Клинок. Маленький и дьявольски острый, он со свистом рассек влажный воздух быстрее, чем она смогла отследить. Она едва успела вскинуть руку, и броня приняла на себя большую часть удара.

Но не весь.

Лезвие полоснуло ее по боку, прямо под ребрами. Полоса огня. Еще больше крови, пропитывающей био-костюм; она чувствовала, как броня пытается запечатать рану, остановить кровотечение, поддержать ее работоспособность.

Слишком много повреждений. Слишком быстро.

Оно снова было на ногах. Снова шло на нее. А она стала медленнее: движения стали вялыми, зрение начало размываться по краям.

Она всё равно сражалась.

Использовала каждый трюк, которому научилась за четырнадцать лет работы в полиции. Каждый инстинкт, отточенный в глухих переулках, комнатах для допросов и перестрелках, которые никогда не попадали в официальные отчеты. Она дралась грязно, потому что это не был спарринг. Она дралась умно, потому что не могла сравниться с ним ни в скорости, ни в длине рук. Она дралась зло, потому что она — Серафина Монтекристо, и она, черт возьми, не ломается.

Она всадила еще один луч ему в плечо. В то же самое плечо, расширяя рану. Оно снова закричало, и теперь в этом звуке слышалось разочарование, ярость от того, что она всё еще не упала.

Но она падала.

Ноги немели. От потери крови, или от шока, или от того и другого. Броня делала всё, что могла: накачивала ее теми боевыми стимуляторами, которые встроили в нее Маджарины, но этого было недостаточно. Она чувствовала, как угасает, чувствовала, как тьма подползает к краям ее зрения.

Она опустилась на одно колено.

Пришелец остановился. Посмотрел, как она пытается подняться. Эта слишком широкая улыбка снова растянулась на его лице.

— Он найдет тебя здесь, — сказало оно. — То, что от тебя останется. И он поймет, что не смог защитить то, что принадлежало ему.

Серафина подняла оружие. Ее рука дрожала. Вет'кай казался стофунтовым.

Она выстрелила.

Промахнулась.

Луч просвистел мимо головы пришельца, достаточно близко, чтобы опалить серую кожу, но не более того. Прицел сбился. Силы иссякли. Всё становилось темным, далеким и недосягаемым.

Она попыталась встать. Ноги не слушались.

Пришелец шагнул к ней. Теперь медленно. Смакуя момент. Когти сжимались и разжимались по бокам, с них капала ее кровь.

— Он сделал плохой выбор, — сказало оно. — Люди такие хрупкие.

Рука Серафины нащупала камень. Размером с кулак. Твердый. Она вцепилась в него как в спасательный круг, потому что у нее больше ничего не осталось.

Вставай. Вставай. Вставай.

Она не могла встать.

Пришелец навис над ней. Поднял когтистую руку. Смертельный удар, нацеленный ей в горло.

Ария. Анджело. Простите меня. Мне так жаль.

Она подумала о Макрате. Его имя, всплывшее само по себе. Звук ее собственного имени, произнесенный его голосом. Его тяжесть, прижимающая ее к дереву, его жар, обещание связи, которую ей никогда не суждено будет понять.

Макрат.

Она закрыла глаза.

Удара не последовало.

Джунгли, и без того тихие, казалось, затаили дыхание. Перепад давления в воздухе. Изменение качества темноты за ее закрытыми веками.

А затем звук.

Низкий. Рокочущий. Зарождающийся где-то глубоко в земле, или глубоко в груди, или глубоко в той первобытной части ее мозга, которая помнила, что значит быть добычей.

Рык.

Направленный мимо нее. На ту тварь, что пыталась ее убить.

Серафина открыла глаза.

Пришелец замер. Его когтистая рука всё еще была поднята, смертельный удар остановился на полпути. И его лицо — это серое, угловатое, полное ненависти лицо — изменилось.

Оно испугалось.

В тенях позади него двигался силуэт. Массивный. Рядом с ним пришелец казался маленьким.

Макрат.

Он пришел.

Глава 24

Она думала, что понимает, кто он такой.

Пять дней она охотилась на него в этих джунглях. Пять дней выискивала знаки, шла по следу, ловила его силуэт в тенях между деревьями. Она видела записи на тренировках: воины Кха'руун, рвущие в клочья отряды вооруженных солдат, двигающиеся со скоростью и жестокостью, не поддающимися осмыслению. Она видела его на том хребте, чувствовала тяжесть его присутствия, ощущала опасность, свернутую пружиной в каждой линии его тела.

Она думала, что понимает.

Она не понимала ничего.

Макрат — ее Кха'руун — вынырнул из джунглей, словно воплощенный гнев. В одно мгновение когти пришельца были занесены над ней, смертельный удар опускался к ее горлу. В следующее — в него сбоку врезались восемь футов воина, и мир превратился в насилие.

Он был быстр. Быстрее, чем на видео. Быстрее всего, что она когда-либо видела в движении. Его когти пробили торс существа прежде, чем то успело повернуться, вырвав пригоршню внутренностей, а затем он отшвырнул его назад, подальше от нее — его массивное тело стало стеной брони и ярости между ней и тварью, пытавшейся ее убить.

Пришелец завизжал. Начал отбиваться. Он чуть не убил ее — был в секундах от того, чтобы оборвать ее жизнь, — но против Макрата он был ничем. Меньше, чем ничем. Макрат перехватил его бьющую руку и дернул, и конечность вышла из сустава с влажным, рвущимся звуком, который навсегда поселится в ее кошмарах. Существо закричало, а другая рука Макрата сомкнулась на его горле; когти вонзились глубоко, и он оторвал его от земли так, словно оно ничего не весило.

На мгновение он замер, удерживая его. Подвешенным. Бьющимся. Издающим звуки, которые могли быть мольбой, просьбой о пощаде… она уже не могла разобрать, ее сознание рвалось по краям.

Затем он сжал пальцы.

Визг оборвался.

Сквозь пелену кровопотери и боли Серафина смотрела, как он бросает труп. Тот рухнул на лесную подстилку грудой серых конечностей и разорванной плоти; Макрат стоял над ним, его грудь тяжело вздымалась, и она увидела его. По-настоящему увидела его, в первый раз.

Вот кем он был.

Не тенью в деревьях. Не присутствием, кружащим вокруг ее лагеря в темноте. Не хищником, который пригвоздил ее к дереву и ушел, который позволил ей выстрелить в него, который пять дней играл с ней в кошки-мышки по всему острову.

Это был Кха'руун, спущенный с цепи. Вот что пытались, но не смогли