Имран. Заберу тебя себе - Лена Голд

Она качает головой, не соглашается. Снова целует.

Вибрация телефона в кармане, как обухом по голове. Совсем не вовремя.

Достав, смотрю на экран.

Отец звонит

Алина видит. Кивает, отпускает меня.

— Я вернусь к ним, — скользнула губами по моим, уходит в гостиную. Я смотрю ей вслед.

— Да, пап, — говорю в трубку.

— Сынок… Я тут с днем свадьбы определился. У вас ровно две недели, слышишь? Организуй все для своей жены, а все остальное я сделаю на высшем уровне.

Отец будто свою свадьбу организовывает, ей богу.

— Рано, пап.

— Не рано! Все прекрасно! И не обижай Алину, понял?

Глава 33

Как же хорошо, когда просыпаешься и первым делом видишь дорогих тебе людей. Жизнь такая штука… Всегда надо верить в хорошее.

Буквально пару месяцев назад я искала, куда сбежать, лишь бы не состоялся брак с тем человеком, которого выбрал отец…

А сегодня… Рядом есть и любящий мужчина, и мама и сестра, без которых мне жить совершенно не хотелось. Как хорошо, что я могу интересоваться ими и не волноваться, что отец может с ними что-то сделать.

Даже не верится, что прошло семь дней с того момента, как мы забрали маму из больницы. Семь дней, а кажется, целая жизнь.

Сижу на маленькой кухне в квартире, где живут мама с Алисой, сжимаю кружку с чаем и чувствую, как организм потихоньку подает сигналы SOS. Голова гудит, глаза слипаются, но внутри приятное тепло, которое бывает, когда все наконец-то налаживается.

Проект, который я веду, требует полного погружения. Имран доверил мне «Вертикаль» — задачу, с которой все когда-то началось. Тогда, в его кабинете, я робела, боялась лишнее слово сказать. А сейчас сама веду команду, спорю с подрядчиками, правлю чертежи, понимая, что это мое. Что я на своем месте. И что я хочу работать именно в этой сфере.

Но цена этого драйва — усталость, которая скапливается под ложечкой и напоминает о себе каждое утро.

Имрану я, конечно, ничего не сказала. Он и так на нервах — бизнес, охрана, постоянный контроль за отцом, который затаился, но явно готовит какой-то новый удар. Мужу не нужны лишние поводы для беспокойства. Тем более такие глупые, как моя недосыпающая физиономия.

Сегодня утром Алиса уехала с ним. С радостью, кстати. За эту неделю она так освоилась в офисе, что я иногда забываю — она же младшая, неопытная, только начинает. Со стороны кажется, будто работает там минимум полгода. Имран хвалит ее — я вижу, что он доволен. Алиса схватывает все на лету, не боится спрашивать, если что-то непонятно, и при этом сохраняет природную деликатность, которую не купишь ни за какие деньги.

А я осталась утром дома. Сказала, что скоро приеду, надо кое-что доделать. На самом деле просто хотела побыть с мамой. Посидеть на этой маленькой кухне, где пахнет свежим хлебом и просто... поговорить.

Мама сидит напротив. Она все еще выглядит уставшей, но это уже не та изможденная болезнью женщина из больничной палаты. Щеки порозовели, взгляд стал яснее, движения увереннее. Она осваивается.

— Ты чего не ешь? — спрашивает она, кивая на мою тарелку. — Я старалась, между прочим.

— Ем, мам, — улыбаюсь и откусываю кусок пирога. — Вкусно очень.

Она смотрит на меня особенным взглядом, каким только матери умеют смотреть на дочерей — изучающе, внимательно, с любовью и тревогой одновременно.

— Алина, — начинает она осторожно. — Ты как вообще? Не устала?

— Нормально, мам. Работы много, но мне нравится.

— Я вижу, что нравится. — делает короткую паузу. — И по тебе вижу, и по тому, как ты о ней рассказываешь. Но я не о работе.

Поднимаю на маму глаза.

— А о чем?

— О вас с Имраном.

Внутри теплеет от этого вопроса. Наверное, потому что раньше мы никогда не говорили о таком. Не с кем было говорить. Мама была слишком занята выживанием, чтобы интересоваться моими чувствами. Да и она всегда брала удар на себя, лишь бы отец не лез к нам.

— А что о нас? — улыбаюсь.

— Я смотрю на тебя, дочка. — Мама откладывает ложку. — Когда ты рядом с ним, у тебя глаза блестят. Я такого света в твоих глазах никогда не видела. Даже когда ты маленькая была и верила в Деда Мороза.

— Мам...

— Что «мам»? Я же мать, я все вижу. — Она улыбается, и от этой улыбки у меня сердце сжимается. Давно не видела ее такой радостной. Да и вообще… улыбка для нее — роскошь слишком редкая. — Я рада за тебя, Алина. Очень рада. Что у тебя есть такой муж. Что ты нашла человека, который тебя ценит, бережет, любит. Это дорогого стоит, поверь мне.

Я молчу. Потому что слова застревают в горле.

— Знаешь, — продолжает мама тише, — я столько лет жила в аду, что перестала верить в хорошее. Думала, что счастье — это для других, никак не для нас. А теперь смотрю на тебя и понимаю: оно есть. Оно реально. Просто надо было дожить. Надеюсь, в вашей жизни никогда не будет бед.

— Мамочка, — тянусь через стол, беру ее за руку. — У тебя тоже все будет хорошо. Ты только дай себе время.

— Я знаю, дочка. — Она сжимает мои пальцы. — Я уже чувствую. Но я не о себе, о вас. Об Алисе.

— А что Алиса?

— Она тоже расцвела на глазах. Работа, новая жизнь, уверенность появилась... — Мама вздыхает. — Я так мечтаю, чтобы и на ее пути встретился такой же хороший мужчина. Как твой Имран. Чтобы ценил, уважал, любил. Чтобы она была счастлива по-настоящему.

— Будет, мам. — заявляю уверенно, ни капли не сомневаясь. — Алиса у нас умница, красавица, да еще и характер теперь показывает. Такую не каждый заслужить сумеет.

— Ты права. — кивает. — Но я все равно надеюсь. Каждую ночь засыпаю и думаю: может, завтра тот день, когда она его встретит.

— Мам, ты прямо как в сериале, — смеюсь.

— А что? В жизни всякое бывает. Вон у тебя как случилось — не верила, а теперь...

Я чувствую такую благодарность, что словами не передать. За этот разговор. За то, что мы сидим вот так, по-человечески, и говорим о простых вещах. О любви, о счастье, о надежде.

Раньше у нас не было таких разговоров. Раньше мы вообще мало говорили — все больше молчали, боясь лишний раз привлечь внимание отца. А теперь...

Теперь можно.

— Ладно, — вздыхаю я, глядя на часы. — Мне пора. Имран, наверное, уже заждался.

— Поезжай, дочка. — Мама встает, обнимает меня. —