Взаимное притяжение - Оля Миллер

— Катя? Что случилось?

— У меня кровь… — шепчу я, и слёзы катятся по щекам. — У меня кровь, Оль… Я беременна.

Она на мгновение замирает, но тут же берёт себя в руки:

— Всё будет хорошо. Давай, поднимайся. Я помогу.

Она поддерживает меня под руку, помогает одеться. Её голос звучит твёрдо и спокойно:

— Дыши глубже. Мы сейчас вызовем такси и поедем в больницу. Всё будет хорошо, слышишь?

Оля вызывает машину, помогает мне выйти на улицу. Морозный воздух бьёт в лицо, но я почти не чувствую его — всё заглушает страх. В такси она держит мою руку, говорит что-то успокаивающее, но я слышу только стук сердца и свой внутренний голос: «Только бы успеть. Только бы всё было хорошо».

Мы приезжаем в больницу. Меня сразу провожают в смотровую. Врач — женщина средних лет с внимательным взглядом — мягко просит лечь на кушетку, накрывает одеялом. Её движения уверенные, но бережные.

— Сейчас я вас осмотрю, — говорит она спокойно. — Постарайтесь расслабиться.

Её руки осторожно проверяют живот, она задаёт вопросы: когда появились симптомы, были ли раньше осложнения, как себя чувствую. Каждое прикосновение отзывается волнением — я сжимаю руку Оли, стараясь не поддаваться панике.

— Сделаем УЗИ, чтобы оценить ситуацию, — продолжает врач. — И поставим капельницу — она поможет снять напряжение и поддержать организм.

Меня перевозят в кабинет УЗИ. Я ложусь на кушетку, чувствую холод геля на животе. Врач водит датчиком, смотрит на экран. Секунды тянутся мучительно долго. Я задерживаю дыхание, жду вердикта.

— Есть некоторые тревожные признаки, но ничего критичного, — наконец говорит она. — Мы вовремя их заметили и сейчас примем все необходимые меры. Сердцебиение плода стабильное, это очень хороший знак. Главное — вам нужно успокоиться и строго соблюдать постельный режим. Сейчас поставим капельницу — она поможет всё стабилизировать.

Я киваю, но внутри всё ещё дрожит. В этот момент дверь палаты резко распахивается — и на пороге появляется Влад. Я смотрю на него, и слёзы снова катятся по щекам. Как он узнал? Что он тут делает? Оля... Только она могла ему позвонить.

Я не знаю, что сказать. Всё, что я так боялась рассказать, теперь вырывается наружу, и теперь остаётся только ждать его реакции.

Глава 38

Пять дней в четырёх стенах больничной палаты пролетают на удивление быстро. Наверное, потому что я ни на минуту не остаюсь одна. Стерильная тишина коридоров не пугает, а мерный писк приборов кажется колыбельной для того крошечного чуда, что замерло внутри меня.

Влад… Он превращает мою палату в филиал цветочного магазина. Каждый день — новый букет. Сегодня это мои любимые пионы, огромные, нежно-розовые, пахнущие весной и чем-то очень важным, что мы оба боимся произнести вслух. Он влетает в палату каждое утро, ещё до официального обхода, подмигивает медсестрам и приносит мне то домашний морс, то какие-то невероятные фрукты, которые «случайно» находит на другом конце города.

— Так, коллега, — Влад заходит, сияя своей фирменной улыбкой, и ставит на тумбочку стакан со свежим соком. — Вид уже почти боевой. Щёки розовые, глаза блестят. Ещё пара дней, и я начну ревновать тебя к твоему лечащему врачу. Он на тебя как-то слишком нежно смотрит на обходе.

Я смеюсь, и это самый лучший звук за последние дни. С Владом невозможно долго грустить. Он шутит, рассказывает новости, обсуждает со мной сложные случаи из практики, как с равным хирургом, и ни на секунду не даёт мне провалиться в мысли о разводе или страхе. Мы много смеёмся, болтаем обо всём на свете, но главную тему так и не затрагиваем. А сама я так и не решилась — боюсь спугнуть это хрупкое счастье.

Утренний обход приносит долгожданную весть.

— Катя, ты молодец, — врач улыбается, изучая мою карту. — Организм справился, угрозы больше нет. После обеда сделаем контрольное УЗИ, и если всё так же стабильно — выпишем. Но пообещай мне: никакого стресса. Только позитив.

— У неё другого шанса нет, — вставляет Влад, по-хозяйски приобнимая меня за плечи. — Я лично прослежу, чтобы в её рационе были только комедии и мороженое.

После обеда, когда УЗИ подтверждает, что малыш в полном порядке, Влад привозит пакет с вещами, которые я попросила. Он присаживается на край моей кровати, и я вижу, что за его привычной лёгкостью прячется что-то очень серьёзное, важное.

— Кать, — он берёт мою руку и мягко целует ладонь. — У меня есть новость. Не знаю, как ты к этому отнесёшься, но… Нам поступило предложение, от которого я не смог, да и не захотел отказываться.

Сердце делает кувырок.

— Что за предложение?

— Мне нужно уехать за границу, — он становится серьёзнее, но в глазах всё тот же тёплый свет. — Мне звонили сегодня ночью. Один мой старый пациент, очень влиятельный человек, после тяжёлой операции. Ему нужен реабилитолог моего уровня, и я не могу отказать. Это долг чести, Кать. Я обещал его семье, что лично поставлю его на ноги.

Я замираю, ловя каждое его слово.

— И надолго?

— Надолго, родная, — он наконец переводит на меня взгляд, и я вижу в нём решимость. — Контракт минимум на два года. Я вообще не планировал возвращаться сюда в ближайшее время.

Мир вокруг меня на мгновение качается. Уехать? Сейчас? В Штаты?

— А как же твой центр здесь? — спохватываюсь я. — Ты ведь так мечтал его открыть. Столько сил вложил! Неужели всё зря?

Влад смеётся и легонько щёлкает меня по носу.

— Ну что ты, малыш, как я могу бросить своё детище? Всё схвачено. Кирилл Астахов — ты же его помнишь? Мы вместе учились, он сейчас как раз замещает меня там, в Штатах, пока я здесь. Мы с ним договорились: он возвращается в Россию в следующем месяце и берёт на себя всё управление здесь. Кирилл — профи, я ему доверяю как себе. А мы… Мы приедем только на торжественное открытие, когда здание будет полностью готово. Перережем ленточку и снова улетим.

Я смотрю на него, и слёзы сами катятся по щекам. От счастья. От того, как просто он сказал это «мы».

— Ты… Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?

— Это даже не обсуждается, Катя, — его голос становится властным, но в нём столько любви, что я готова идти за ним на край света. — Я не оставлю тебя здесь одну. Я уже всё продумал: там отличная клиника для тебя,