Взаимное притяжение - Оля Миллер

Ева поднимает на меня глаза — в них смесь страха и отчаяния. Она нервно сжимает ручку чашки, её пальцы белеют.

— Вы не понимаете… Андрей он… он особенный. Он когда на сына смотрит, у него голос меняется. Он обещал, что скоро мы всегда будем вместе. Он ради нас горы свернёт, Катя. Я же вижу, как он разрывается на этих своих бесконечных совещаниях и командировках… Он так устаёт ради нашего будущего.

Внутри меня что-то сжимается. На мгновение я почти чувствую её боль — ту самую, которую испытывала сама все эти годы. «Она правда верит, что важна для него, — думаю я. — Что её любовь и её ребёнок способны изменить его. Как когда-то верила я». Но эта вспышка сочувствия тут же гаснет, сменяясь холодной ясностью.

— Командировки. Совещания. Да, знакомый сценарий, — отвечаю я, и в моём голосе звучит не злость, а горькая усталость. — Он и мне это говорил. Восемь лет, Ева.

Ева осекается, защищаясь:

— Но у нас ребёнок — это другое! Он любит Мишку…

Я поднимаю глаза. В них нет злости — только бесконечная тишина, словно после бури, когда всё утихло, оставив лишь опустошение.

— Знаешь, что самое страшное? — спрашиваю я почти шёпотом. — Я сейчас смотрю на тебя и вижу себя восемь лет назад. Такую же влюблённую, готовую оправдать каждое его опоздание и каждую ложь «великими делами». Ты сейчас светишься, Ева. А я просто хочу сказать тебе: это не свет. Это догорают твои иллюзии. У него нет «нас». У него есть только «он» и удобные декорации вокруг. Сегодня декорация — я. Завтра — ты.

Ева бледнеет. Её голос дрожит, когда она произносит:

— Он не такой…

Встаю, кладу купюру на стол и добавляю:

— Он именно такой. Посмотри в эту синюю папку на досуге. Там не отчёты по работе. Там сценарий, по которому он играет с нами обеими. Приятного кофе, Ева. Надеюсь, твоё пробуждение будет менее болезненным, чем моё.

Направляюсь к выходу. На пороге оборачиваюсь. Ева всё ещё сидит, глядя на папку, её руки дрожат. Мне жаль разбивать иллюзии этой женщины. Но я сделала, что могла. В этой папке — документы на переезд Евы и её ребёнка далеко за границу с билетами в один конец. Андрей готовил запасной вариант — на случай, если одна из его «декораций» станет слишком неудобной.

Выхожу на улицу. Морозный воздух обжигает лицо. Влад всё ещё стоит у машины. Он замечает моё состояние, бросает сигарету и делает шаг навстречу.

«Всё кончено, — думаю я. — Больше никаких иллюзий. Никаких оправданий. Я начну с чистого листа. На этот раз — по-настоящему».

Глава 33

Я медленно готовлю кофе — слышу, как зёрна перемалываются в кофемолке, чувствую знакомый аромат. Наливаю горячую воду, жду пару минут. Беру чашку, подхожу к окну и прижимаюсь лбом к прохладному стеклу. За окном — тихий двор, заснеженные деревья, редкие прохожие в тёплых куртках. Вдыхаю аромат кофе, делаю первый глоток — горячий, чуть горьковатый. Наслаждаюсь моментом тишины и спокойствия.

Последние две недели моей жизни стали удивительно лёгкими — словно с плеч свалилась многокилограммовая ноша. После откровенного разговора с Евой всё наконец встало на свои места. Влад отвёз меня домой, и в тот же вечер я собрала всё самое необходимое и съехала. Действовала быстро, почти машинально: сложила вещи в две сумки, забрала все документы — и Влад отвёз меня в отель. На следующий же день я сняла квартиру недалеко от работы.

Влад настаивал, чтобы я осталась у него. Я видела, что он предлагает искренне, без скрытых мотивов. Он говорил: «Катя, зачем тебе снимать квартиру, когда у меня полно места?» Я знаю, что он хочет, чтобы я была с ним, но я очень ему благодарна, что он всё-таки слушает и слышит меня. Я пока не готова, хочу дистанции — чёткой, ясной границы между прошлым и настоящим. Не готова из одних отношений — пусть и разрушенных — сразу прыгать в другие. Мне нужно время просто побыть одной, привыкнуть к мысли, что теперь всё по-другому.

Хотя Влад, кажется, незаметно оккупировал всё моё свободное время — и, что удивительно, это не вызывает раздражения. Скорее наоборот: каждое утро он приезжает, чтобы отвезти меня на работу, потом забирает, а я чувствую, будто так было всегда. И эти короткие поездки стали чем-то вроде островка спокойствия в суете дня. Мы не говорим о серьёзных вещах, просто обмениваемся новостями, смеёмся над глупыми шутками, вспоминаем студенческие годы.

По вечерам иногда Влад водит меня в рестораны — не пафосные, а уютные места с мягким светом и хорошей музыкой. Мы вкусно ужинаем, разговариваем обо всём на свете. И что самое удивительное — между нами нет никакой напряжённости, только лёгкость и искреннее удовольствие от общения.

С ним на самом деле очень легко во всех аспектах. Его спокойствие словно передаётся мне: рядом с ним я забываю о тревогах, отпускаю контроль. На него невозможно злиться или долго обижаться — даже когда вспоминаю, как он поступил в самом начале. Тогда его действия казались мне предательством, но теперь я вижу картину целиком. В этом виноват Андрей — его ложь, его манипуляции, его нежелание быть честным. А винить за это других людей я не могу: это путь в никуда, дорога, вымощенная обидами и горечью.

Андрей пару раз пытался со мной поговорить. Первый раз позвонил и, не дожидаясь моего «алло», быстро проговорил: «Катя, давай встретимся. Мне нужно извиниться». Голос звучал непривычно робко, без обычной самоуверенности. Я ответила коротко: «Не сейчас» — и отключилась.

Ещё он отправлял цветы на работу — пышные букеты с записками «прости» или вовсе без них. Каждый раз, когда мне их вручал курьер, я чувствовала лишь лёгкую досаду. Он не знает адрес моей новой квартиры, которую я снимаю, — в принципе, почти никто не знает, где я живу.

Последний раз он подкараулил меня у больницы. Вышел из машины, сделал шаг в мою сторону, хотел поговорить. Это не в его духе — напирать и брать вниманием, как Влад. В этом и разница, кардинальная. Андрей не смирился, что я ушла, но дал мне время, как он сказал, «перебеситься». И в этой фразе — весь он: снисходительный, убеждённый, что моё решение — просто вспышка эмоций,