Девочка бандита - Дана Блэк

Двор освещен так ярко, светло почти как днем. И полиции вокруг, как муравьев, а еще собаки. Прохожие останавливаются и с любопытством тянут шеи.

— Охрен*ть, — выругался за спиной полицейский. Меня грубо дернули назад. — Ну-ка, брысь отсюда! — наорал он на меня. — Или арестую сейчас.

Попятилась к площадке. Провожаемая его раздраженным взглядом свернула за угол.

Перепрыгивая через ступеньки, полетела наверх.

Из квартир осторожно высунулись взволнованные соседи. Отмахнулась от расспросов, ворвалась в дом и побежала на балкон.

— Боже, — тяжело дыша, распахнула обе створки и высунулась из окна.

С тревогой оглядела двор.

Скорая приехала.

Проследила за врачами с носилками и сглотнула.

Я будто сплю и мне снится кошмар.

От холода перестала чувствовать тело, но торчала в окне до тех пор, пока со двора не выехала последняя полицейская машина.

А я так ничего и не узнала.

Стуча зубами, вернулась в дом. На автомате закрыла дверь. Содрала плед с дивана и кое-как закуталась в него.

Рухнула на диван.

Меня так трясет, что, кажется, стены шатаются. И пол с потолком дрожат.

Нужно встать и одеться, налить горячий чай с медом, но не могу подняться, даже руку вытащить не могу.

Одна только мысль в голове — что с ним.

Это его погрузили в скорую или он успел сбежать. В подъезде кровь была — его или чужая?

В голове всё путаться начало. И вот уже кажется, что я не дома в кухне, а в машине сижу. На заднем сидении лежит сумка с вещами.

А он за рулем.

Мы выехали из города…

И почему-то очень жарко в машине, печка работает на полную.

Надо ее выключить…

— Надя!

Голос сестры как сквозь вату доносится. Уши заложило. И веки тяжелые, не поднимаются.

— Господи, Надюша, — в голосе Веры страх. — Ты же вся горишь. Так. Осторожно. Давай, поднимайся.

— М-м-м.

— Надя, слышишь меня? Надо встать. Давай помогу. Черт, ты как кипяток. Почему мне не позвонила? Когда плохо стало, ночью? Иди сюда. Надо в кроватку лечь.

Тело, как желе.

С трудом открыла глаза и обняла сестру за шею. Она подхватила меня, согнулась. Поплелись в спальню.

— Сейчас ночь?

— Сейчас утро. Я со смены, — отозвалась Вера. Довела меня до кровати. — Ложись. Так, температура. Надо градусник. Где ты так умудрилась?

— Включи… телевизор, — попросила, пытаясь подняться в подушках.

— Надя, какой телевизор?

— Включи.

Вера нашла пульт, щелкнула кнопкой. Тихонько ушла и загремела в ванной аптечкой.

— Как же я заболела, — потрогала лоб. Мутным взглядом уставилась в телевизор. Слабыми пальцами переключила канал.

Наткнулась на новости.

И взволнованное лицо Любы на экране.

— Нил Хазов приезжал ко мне, — томным голосом рассказывает с экрана сестра. — После той ночи, когда они взяли нас в заложники — он на мне помешался. А что я могла? Что? Да, конечно, мне было страшно, — ответила она на вопрос корреспондента. — И я обязана была сказать полиции о нем.

— Где он сейчас вы не знаете?

— Нет, — Люба вздохнула. — Пусть вчера ему опять повезло, и он сбежал. И я понимаю, что его должны арестовать. Но чувства… это необъяснимо. У меня в груди будто что-то кричит. Я знаю, что он убийца. Но как объяснить это собственному сердцу?

Пауза, и камера с лица сестры переместилась на корреспондента. Она бодро заговорила в микрофон:

— Вот такая история про смерть и любовь. Кто бы мог подумать, что у безжалостного преступника, у легенды — Нила Хазова — есть сердце? И что он готов рискнуть всем ради женщины.

— У меня и имя такое — Любовь, — вклинилась сестра. — Моя судьба и мое проклятие — стать объектом страсти этого монстра. Нил, если ты меня слышишь, — обратилась она к экрану и сложила руки перед собой в молящем жесте. — Мне страшно. И я очень волнуюсь за тебя. Жаль, что говорю тебе об этом на весь город. Но такова уж наша с тобой история.

Глава 48

Надя

Я увидела темные омуты, как только открыла глаза.

Вдохнула.

Нил здесь, рядом.

Он приехал за мной.

Жив.

Мысли путаются, прыгают, но внутри — счастье разливается.

— Я вещи собрала, — прошептала хриплым голосом. — Я хотела уехать.

— Знаю, — качнул головой, затыкая меня.

Коснулся холодной ладони моего влажного лба.

И мне легче стало.

Глаза перестали болеть, словно кто-то разгоряченную кочергу к ним приставил.

Дышать стало легче, начала запахи различать.

Его парфюм — резковатый, терпкий — таким родным показался.

— Тебе нужно выпить лекарство, — отчеканил без лишней нежности. — Давай, куколка, не упрямься.

Мне так много нужно спросить у него.

Так много рассказать.

Но всё сгорает в моей горячке, вспыхивает, оставляя лишь страх.

Нельзя Хазу здесь быть.

Его же искали…

Опасно…

— Надя, — зло приказал, ладонью надавил на мой затылок. — Пей, Надь.

— Давай, Надюша, надо всё выпить.

Мир перед глазами покрывается рябью, узорами трещин.

Пока не разлетается на сотни осколков.

Я подбираюсь, моргаю.

Задыхаюсь, едва не давлюсь горьким горячим раствором.

А после — умираю.

— Вот так, умница, — сестра вздыхает. — Так меня напугала.

Вера сидит рядом со мной.

Хаза нигде нет, его запах исчезает из комнаты.

Не его холодные руки меня касались — мокрое полотенце, которым сестра вытирает мой лоб.

Это просто видение, галлюцинация от температуры.

Я кашляю, скрывая за этим собственный крик.

— Если тебе не станет лучше, — сестра головой покачала. — То в больницу поедешь.

— Нет, — твердо просипела. — Нет, не поеду.

В голове каша, я ничего не соображаю.

В Нила стреляли, он больше не приедет за мной.

Не появится на пороге, ему прятаться нужно. Так правильно, безопасней для мужчины. Я теперь не представляю, как всё будет. Он просто уедет, оставив меня здесь? Он снова объявиться?

Что же будет?

Но если Нил рискнет снова прийти? Если постарается меня найти, а я буду далеко?

— Поспи, Надюш, — Вера гладит мои волосы, отбирает одно из одеял. — Всё будет хорошо.

Не будет.

Не уверена.

Почему я не уехала с ним раньше?

Сейчас, когда время назад не отмотать, я вдруг поняла — выбор был таким простым.

Запрыгнуть в салон к Хазу, рискнуть всем. Позволить глупым желаниям вести меня, насладиться шансом с мужчиной. Наплевав на запреты, на всё — просто попробовать.

Я ведь не в розыске, я могла бы вернуться в любой момент. Соврать родным про путешествия, взять отпуск в университете на год. У меня было бы миллион возможностей продолжить жизнь здесь, вернувшись.

Уехать с Нилом — всего один шанс. Упущенный.

Я