Наследница иллюзии - Мэделин Тейлор

Он морщит нос.

— Заставляет задуматься, что ещё там держат.

— Вот именно. — Я тяжело сглатываю.

— И ты сказала, что во второй раз, когда подошла к дому, ошейник никак не отреагировал?

— Нет. — Я качаю головой, откидываясь назад. — И всё, что мы там нашли — это пятна крови и женщину, бормочущую про крыс и падающие звёзды.

Он сразу замирает. Его взгляд впивается в меня, глаза вспыхивают.

— Она упоминала падающие звёзды? Ты уверена?

Я киваю, и тревога холодной волной обвивает меня.

— Почему?

— Расскажи мне всё, что она говорила, — требует он, и его голос звучит серьёзнее, чем я когда-либо слышала.

Я наклоняюсь вперёд.

— Она сказала, что «он» идёт за мной. Я спросила, имеет ли она в виду Дарби, но она не ответила.

Его лицо бледнеет, взгляд падает на пол.

— Это уже начинается.

— О чём ты говоришь?

Слишком напряжённая, чтобы сидеть, я встаю. Мои пальцы нервно теребят один из рубинов на ошейнике, и я отчаянно жалею, что вообще пришла сюда. Всё, что способно так напугать Дэрроу, — это то, от чего мне стоит держаться как можно дальше.

Чародей поворачивается, упираясь обеими руками в тёмный деревянный комод, и хмуро смотрит на своё отражение. Через несколько мгновений он с отвращением вздыхает и закрывает глаза, будто не может выносить собственный вид. Это чувство мне слишком знакомо.

— Что ты знаешь о мече? — тихо спрашивает он.

— Я знаю, что им убили Клавдия.

Его глаза распахиваются, и он резко оборачивается.

— Откуда ты это узнала?

Я скрещиваю руки.

— Неважно.

Он хмурится, но я вызывающе приподнимаю брови. На сегодня я и так сказала достаточно. Книга — моя тайна, и делиться ею я не собираюсь.

— Неважно. — Он отмахивается. — Ты знаешь, почему его часто называют «Шепчущим»?

— Полагаю, это связано с голосами, о которых меня предупреждал Бэйлор.

Он кивает.

— Альманова — это больше, чем просто меч.

— Это всего лишь зачарованный предмет, — возражаю я, хотя интуиция подсказывает, что он прав.

— Нет. — Он качает головой. — Это гораздо больше. Альманова — живое, разумное существо. У него есть своя воля, свои желания.

Во рту внезапно пересыхает, и я с трудом сглатываю нарастающее беспокойство.

— Если это правда… чего он хочет?

— Твоя догадка ничуть не хуже моей, — бормочет он, не встречаясь со мной взглядом. Хитрый ублюдок.

— Что происходит, когда к нему прикасаешься? — спрашиваю я, вспоминая приказ Бэйлора.

— Никогда не прикасайся к нему! — Его глаза вспыхивают, и он почти кричит. — Стоит тебе коснуться меча — и он становится твоим хозяином. Управляет тобой.

— Это невозможно, — шепчу я.

— Хотел бы я, чтобы это было так, — мрачно отвечает он. — Достаточно просто находиться рядом, чтобы начать слышать голоса, но как только ты к нему прикасаешься — всё кончено. Очень немногие способны сопротивляться его воле после этого.

Мои мысли возвращаются к отрывку, который я читала в книге.

— Это то, что случилось с Фило? — спрашиваю я, имея в виду первого Бога Любви и Ненависти.

Он кивает.

— Будучи Богом, он, вероятно, смог бы какое-то время сопротивляться его влиянию, но это потребовало бы всех его сил. В конце концов он бы истощился и больше не смог бороться.

Я всегда думала о богах как о неразрушимых, но это не так. Их создали Судьбы, чтобы объединить наши миры и править ими, но они всё равно могут умереть. Даже среди тех, кого считают бессмертными, никто не живёт вечно. Если высший фейри может прожить две или три тысячи лет, если повезёт, то срок жизни бога более чем в три раза дольше. Как и фейри, боги стареют медленно. Кассандра, Богиня Прорицания, — самая древняя из нынешних, вероятно, благодаря своей способности предвидеть угрозы.

Клавдий, возможно, был первым богом, который погиб, но не последним. Многие были убиты другими богами за прошедшие годы. Хотя я никогда не слышала, чтобы кого-то из них убил смертный или фейри.

— Наследник поддался бы мечу гораздо быстрее, — добавляет Дэрроу, имея в виду детей богов. — Они могли бы использовать его один раз, но даже для того, в чьих жилах течёт божественная кровь, это было бы рискованно.

Снаружи раздаётся оглушительный раскат грома, сотрясающий здание. Я подхожу к окну, морщась, когда неподалёку сверкает молния. Эти бури выходят из-под контроля.

— Будет только хуже, — подтверждает Дэрроу мои мысли. — То цунами на севере покажется ничем по сравнению с тем, что Судьбы обрушат на нас.

Он тянется к графину с коричневой жидкостью, наливает себе щедрую порцию в хрустальный стакан. Он предлагает его мне, но я качаю головой, вежливо воздерживаясь от комментариев по поводу времени суток или его щедрости.

— Ты веришь в то, что говорят о бурях? — спрашиваю я. — Что это вина Бэйлора?

Он кивает, делая глоток.

— Его восхождение на трон не входило в их план.

Обычно Дэрроу осторожнее. Такое признание, брошенное так легко, — это измена. Он может иногда ходить по краю, но обычно тщательно выбирает слова. Что сегодня изменилось?

— Почему ты мне это говоришь, Дэрроу?

Он покачивает жидкость в стакане, глядя на меня с печалью в глазах.

— Потому что, думаю, ты наконец увидела Бэйлора таким, какой он есть.

Моя челюсть сжимается.

— Я не понимаю, о чём ты.

— Моя ошибка, — бормочет он, опуская взгляд.

— Есть ли способ помочь тем, кто поддался влиянию меча? — спрашиваю я, меняя тему.

Мысли о призрачном лице Алисы затягивают мой разум. Даже если Грелл Дарби сможет вырваться из-под власти меча, ущерб уже нанесён. Я не знаю, сможет ли она когда-нибудь снова увидеть его таким, каким видела раньше. К сожалению, любовь — одновременно самая большая сила в мире и самая хрупкая.

— Иногда помогает расстояние. — Дэрроу допивает остаток и ставит стакан на комод, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Иногда — нет.

— Откуда ты всё это знаешь?

Он не отвечает.

Странно, но его молчание приносит облегчение. Как бы мне ни хотелось ответов, его непривычная откровенность меня тревожила. Что бы на самом деле ни происходило с мечом, это потрясло его сильнее, чем всё, что я видела раньше.

— Есть ли кто-то, кто был бы к нему невосприимчив? — пробую я снова.

— Богиня Иллюзий, — говорит он, удивляя меня. — Или один из её потомков. Но поскольку она пропала, а существование её Наследника никогда не было подтверждено — нет. Никто не может владеть им без последствий.

Он подходит к окну и заглядывает в щель между занавесками. В его руках заметна лёгкая дрожь, пока он осматривает улицу внизу.

— Торн