Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона - Лира Серебряная

Мы оба молчали.

— Тарен не мог вернуться домой, — сказала я. — Потому что у него не было того, что есть у меня.

* * *

Кайрен пришёл в библиотеку вечером.

К этому моменту я сидела за столом шестой час, окружённая пергаментами, как баррикадами, и переводила формулу Тарена в свою систему записи. Числовое зрение гудело, я использовала его так интенсивно, что перед глазами плыли серебристые искры даже с закрытыми веками. Баланс спал в чернильнице, и его хвост свешивался в чернила, а кончик уха в мою чашку чая. Рик этого не видел. Или видел, но решил не комментировать.

— Маша.

Я подняла голову. Он стоял за моим стулом. Близко, я чувствовала тепло его тела сквозь ткань рубашки. Серебристые линии на его руках мерцали, откликаясь на мою магию, на числа, которые висели в воздухе вокруг стола.

— Ольвен рассказал мне, — сказал он. — Про Тарена. Про формулу.

— Я ещё не...

— Не сейчас. — Он положил мне на плечо тяжёлую тёплую руку. — Покажи.

Он сел рядом. Пододвинул стул вплотную, так что наши плечи соприкасались. И стал читать. Медленно, внимательно, водя пальцем по строчкам, привычка, которую я раньше не замечала: он трогал текст, как трогал камни замка. Телесно, весомо.

Мы читали вместе. Его дыхание, ровное, глубокое, касалось моей шеи, когда он наклонялся к пергаменту. Моя рука, двигавшаяся по строчкам, время от времени задевала его запястье, пальцы, тыльную сторону ладони. Ни один из нас не отстранялся. Ни один не комментировал.

Свечи горели. За окном горы, звёзды, тишина. Баланс во сне перевернулся в чернильнице, выпростав все четыре лапки и оба крыла, и стал похож на серебристую медузу.

— Вот, — сказала я, ткнув пальцем в строчку. — «Ключ — в крови дракона.» Тарен считал, что для активации зеркальной формулы нужна магическая подпись дракари. Конкретного дракари, не любого. Того, чья магия является источником угрозы. Если использовать это против Дариена...

Я повернулась к Кайрену. Объяснить формулу, показать связь между элементами, и оказалась в сантиметре от его лица.

Серо-голубые глаза, серебристые искры в них (отражение свечного пламени или магии, я не различала), тёмные ресницы, которые я никогда не рассматривала так близко, и линия челюсти, резкая и чёткая, как контур числа.

Пауза.

Мир сузился до расстояния между его губами и моими. Пергаменты, формулы, Тарен Морр, зеркальная формула, Дариен, всё это существовало, но где-то далеко, за границей этого сантиметра, этого дыхания, этого пульса.

— Формула, — сказала я. Тихо. Почти шёпотом.

— Потом, — сказал он.

И расстояние исчезло.

Поцелуй был другим, не таким, как раньше, не точка и не запятая. Длинный, медленный, с привкусом чернил (я запачкала щёку, пока работала) и хвойного чая. Его рука на моей шее, большим пальцем по линии челюсти. Моя на его груди, где под тканью серебристые линии горели теплом. Баланс проснулся, чихнул, упал из чернильницы и с достоинством удалился под стол.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, свечи догорели на треть, а пергамент с формулой Тарена промок от опрокинутого чая.

— Формула, — повторила я, глядя на мокрый пергамент.

— Высохнет, — сказал он.

— Это исторический документ.

— Высохнет, — повторил он и убрал прядь волос с моего лица. Жест, который у другого мужчины выглядел бы банально, а у Кайрена, как событие. Потому что он сто лет ни к кому не прикасался. Каждое его касание было решением и выбором: я здесь, я хочу, я позволяю себе.

— Кайрен.

— М.

— Тарен был таким же, как я. Попаданцем. Он искал дорогу домой. И не нашёл, потому что у него не было истинной пары.

Он помолчал, потом:

— А у тебя есть.

Не вопрос, а утверждение, спокойное, как утренний свет.

— Есть, — подтвердила я. — И это... меняет вещи. Формула Тарена, не просто портал и не просто оружие. Это что-то третье, и я пока не понимаю что. Но интуиция, а бухгалтерская интуиция ошибается реже, чем любая магия, говорит мне, что эта формула нам понадобится.

— Против Дариена?

— Может быть. Или для чего-то, чего мы пока не видим.

Он кивнул. Не стал расспрашивать. Доверие, молчаливое, полное, которое было ценнее любых слов.

* * *

Утро принесло письмо.

Гонец из Восточного предела, молодой и запылённый, с лошадью, которая хромала на левую заднюю. Рик встретил его у ворот, накормил (гонца и лошадь, именно в таком порядке) и принёс конверт в библиотеку, где я, Кайрен и Ольвен пили утренний чай над формулами.

Печать Восточного предела, серебристая птица на синем фоне. Почерк леди Аэрин острый, наклонный, без единого лишнего штриха.

«Лорд Ашфрост. Совет Пяти назначен через десять дней в замке лорда Бальтазара, Центральный предел. Лорд Дариен подал запрос на обсуждение «инцидента в Северном пределе». Формулировка его. Будьте готовы. Советую привезти доказательства. Аэрин, Восточный предел. P.S. Мне говорили, ваша жена интересный человек. Я люблю интересных людей.»

Десять дней. Из которых два на дорогу. Восемь дней на подготовку.

Я посмотрела на Кайрена. Кайрен посмотрел на меня.

— Аудит готов, — сказала я. — формулы Тарена в работе. Мервин даст показания. Нам нужны свидетели, документы и план выступления.

— И чай, — сказал Рик, появляясь в дверях с подносом. Баланс сидел у него на плече и сосредоточенно жевал угол воротника.

— И чай, — согласилась я.

Десять дней, и Дариен шёл на нас не мечом и не огнём, а бумагой, формулировками, политикой.

Что ж. Бумага, формулировки и цифры моя территория. И на своей территории я не проигрываю.

Я открыла чистую тетрадь, написала сверху «Подготовка к Совету Пяти» и начала считать. Баланс спрыгнул с плеча Рика, протопал по столу, оставляя чернильные следы размером с монетку, и улёгся прямо на тетрадь.

— Баланс, — сказала я.

Он посмотрел на меня снизу вверх с выражением «это моё место и я отсюда не уйду».

Я вздохнула. Подвинула тетрадь. Стала писать вокруг виверна.

Бухгалтеры умеют работать в любых условиях. Даже с маленьким серебристым драконом посреди рабочей тетради.

Глава 24. Две невесты

Вирена приехала на седьмой день подготовки к Совету без предупреждения, без письма, без гонца. Просто появилась у ворот: карета, два охранника, пыль с дороги и прямая спина.

Не одна.

Я стояла во дворе — проверяла подсчёты Мервина по расходу строительного камня, потому что Мервин, даже честный, имел склонность округлять в свою пользу, — когда услышала стук копыт и скрип колёс. Подняла голову. Карета Дель'Арко: герб на