Тихони - Пенелопа Дуглас

Чертовы парочки.

– Он преследовал ее на днях вечером, – продолжает Аро. – У кого он сейчас?

– Понятия не имею, – говорит ей Хантер. – Я не видел его около года. Спрошу у Фэрроу.

– Осторожно.

– Надо было рассказать ей давным–давно, – упрекает Дилан. – Она часто бывает там одна. Это никогда не было на сто процентов безопасно.

– Мы не были уверены, что они пробираются в Башню, – спорит Хоук.

Но Кейд рявкает.

– Чушь собачья!

Мои мысли лихорадочно мечутся от всей этой новой информации. Двое мужчин, которых они, кажется, знают, но боятся, пробираются в убежище и оставляют для них подсказки. Зачем? Для той истории, которую они собирают по кусочкам на стене внутри? Как они могли быть такими глупыми? Подвергать опасности себя и меня, сами того не подозревая. Я как будто… Как будто я их отец, которому они не доверяли, потому что не знали, как он отреагирует.

Черт возьми, я бы среагировала. И так я и сделала. Они больше туда не попадут.

Хоук понижает голос.

– Это Ночная Поездка.

– Что? – спрашивает Аро.

– Аро сказала, что она спрашивала о черном «Додже», – указывает он. – Карнавальная Башня, Неделя Соперничества и Ночная Поездка. Следующая глава.

Что это значит?

Я стою там, слушая дальше, но ничего не слышу. Выглядываю в окно: они ушли.

Я натыкаюсь на другой батутный городок, блуждая и теряясь в мыслях. Как долго все это продолжается? Хоук отговорил меня убирать зеркало много лет назад, еще до того, как я уехала в колледж. Я даже не могу перечислить все причины, по которым злюсь. И кто такие Манас и Дикон? Я вернусь в Башню позже, посмотрю, смогу ли разобраться в тайне, которую они по кусочкам собрали на стене.

Двое незнакомцев меня беспокоят, но если моя собственная семья не предупредила меня… И кто такая Уинслет? Фотография девушки всплывает в памяти.

«Мне от этого умереть хочется».

Она была красивой. Где она сейчас?

В Башне творится что–то странное, туда приходят и уходят незнакомцы, а мои племянники и племянница думают, что я ничего не знаю.

Я стою там, покачиваясь от прыжков, и…

Они думают, что я ничего не знаю.

Я слегка улыбаюсь.

Что мне делать?

Проходят минуты, ЭйДжей и Джеймс проносятся мимо, и мы продолжаем прыгать. Может, я сама разыграю Хоука и остальных. Я высоко подпрыгиваю и соревнуюсь с Ноем в гонке через стену–скалодром, следую за Фэрроу, и мы оба кувыркаемся через туннель с водяным разбрызгивателем. Может, я разгадаю следующую главу, о которой он говорил.

Я смеюсь, потею и отпускаю ситуацию, предвкушая новые ночи в своем новом доме, и на секунду перестаю считать минуты.

Я падаю в оранжевом туннеле, волосы закрывают мне лицо, футболка Ноя прилипла к коже.

Пицца. Черт.

Но почему–то я не вскакиваю и не вылетаю из батутного городка. Мечтательные образы моей – надеюсь – новой спальни с протекающей крышей и сырым, необработанным полом заполняют мысли.

«Мне от этого умереть хочется». Его шепот касается моих губ.

Да.

Вот куда бы я его отвела. На пол в моей новой спальне.

– Куинн?

И я открываю глаза.

Лукас? Его голос звенит в голове, как сон, в реальности которого я не уверена.

Но затем он зовет снова, прямо за спиной.

– Куинн?

Глава 9. Лукас

Я стою на траве у входа в надувной туннель и жду, когда она ответит.

Она лежит там, в полумраке. Она спит?

– Куинн? – снова зову я.

– Я здесь.

Чувство дежавю накрывает меня. Вспоминаю лагерь «Блэкхок» много лет назад. Последний раз, когда она пряталась. Я слушал, как все звали ее тогда, все время зная, где она. Я даже не слышал ее там. Я просто знал, как работает ее голова. Куинн играет только тогда, когда знает, что может выиграть. Поэтому она редко играет.

Я забыл о том дне. О том, как она увидела мою татуировку и как я поспешил ее прикрыть. Помню, как в тот момент меня раздражало ее молчание. Но благодаря этому она стала лучше слушать. Она была наблюдательнее. Я знал, что она редко что–то упускает из виду, и запаниковал, что она может кому–нибудь рассказать, но мне было неловко просить ее хранить секрет.

Но она никому не рассказала. Насколько я знаю. Мэдок никогда об этом не спрашивал.

Когда она не двигается, я спрашиваю:

– Ты можешь выйти?

– Заходи.

Я смеюсь и залезаю внутрь. Когда я подхожу к ней, она садится и прислоняется спиной к стене туннеля.

– Я достал пиццу, – говорю я ей, – но Джаред и Мэдок уже едят ее.

Она усмехается.

– Спасибо.

Мне не удалось урвать еще кусочек, к сожалению. Меня так и подмывает провезти в багаже баночку ее соуса.

– Я хотел кое–что отдать тебе перед отъездом.

Я сажусь напротив нее, сердце колотится так, что кажется, будто оно вот–вот выпрыгнет из груди. Который час?

Я вдыхаю немного воздуха, не в силах сделать полный вдох. Достаю кепку Cubs из заднего кармана и протягиваю ей. Я ходил к машине за ней и не знаю, почему не подождал до самого отъезда, но…

Она смотрит на нее, выражение лица нечитаемое.

Но тут нас прерывает голос.

– Куинн, не намочи мою футболку!

Она поднимает глаза, обращаясь к кому–то за пределами туннеля.

– Поздно!

Я замечаю темно–зеленую футболку, которую она надела поверх купальника и которую я до сих пор не видел.

Футболка Ноя? По ткани разбрызганы капли воды.

Я сжимаю челюсть. Они быстро стали лучшими друзьями, да?

Я протягиваю ей кепку.

– Ее дом здесь, – говорю я ей.

Ее лицо смягчается, когда она берет ее.

– Ты имеешь в виду, я могу оставить ее до твоего следующего возвращения?

До моего следующего возвращения… Что–то в том, как она это говорит – по–доброму, но с какой–то обреченностью, словно зная, что я не вернусь, – заставляет меня почувствовать тяжесть в животе. Куинн все замечает.

– Она твоя, – говорю я ей.

Она не смотрит на меня, просто проводит пальцами по красной букве «С» на передней части кепки. Она была у нее долгое время. Я и не надеялся, что она снова окажется у меня.

Но она возвращает ее мне.

– Правда, все в