Развод. У него была другая жизнь - Лея Вестова

В половине шестого я тихонько встала и прошла на кухню. Там уже сидела мама с чашкой чая — видимо, ей тоже не спалось.

— Волнуешься? — спросила она, когда я села рядом.

— Ужасно, — честно призналась я. — Хотя, казалось бы, всё уже решено. Андрей подписал дарственную, согласился на все условия. Но всё равно страшно.

Мама кивнула с пониманием:

— Это естественно. Сегодня ты официально становишься свободной женщиной. Это большая перемена, даже если ты к ней готова.

Мы пили чай в тишине, каждая погружённая в свои мысли. Я перебирала в уме все документы, которые должна была взять с собой, все вопросы, которые мог задать судья. Илья подготовил меня тщательно, но нервозность всё равно не отпускала.

В семь проснулась Катя. Она выглядела бледной, под глазами тёмные круги — видимо, спала не лучше меня.

— Мам, а мне обязательно идти в суд? — спросила она, садясь за стол. — Может, можно как-то без меня?

— К сожалению, нет, — мягко ответила я. — Судья должен выяснить твоё мнение о том, с кем ты хочешь жить. Но волноваться не стоит — всё формально. Ты просто скажешь правду.

Катя кивнула, но я видела, как напряглись её плечи. Для четырнадцатилетней девочки участие в судебном процессе о разводе родителей — серьёзное испытание. И мне было больно, что ей приходится через это проходить.

— А папа будет там? — тихо спросила она.

— Да, будет. Но ты не обязана с ним разговаривать, если не хочешь. Просто отвечай на вопросы судьи.

Завтрак прошёл в напряжённой тишине. Я заставила себя съесть тост с маслом, понимая, что мне нужны силы на предстоящий день. Катя только отщипывала кусочки булочки, больше играя с едой, чем съедая её.

В половине девятого я начала собираться. Выбрала строгий тёмно-синий костюм — деловой, но не траурный. Минимум украшений, сдержанный макияж. Важно было выглядеть респектабельно, но не вызывающе.

Илья должен был заехать за нами в девять утра. Я проверила сумку в последний раз — все документы на месте, телефон заряжен, в кошельке достаточно денег на такси обратно, если понадобится.

— Ты готова? — спросила я Катю, когда она вышла из своей комнаты в тёмной юбке и белой блузке.

— Наверное, — она выглядела очень взрослой и очень хрупкой одновременно. — Мам, а что если судья решит, что мне лучше жить с папой?

— Этого не произойдёт, — твёрдо сказала я, обнимая её. — У нас есть все документы, подтверждающие твоё желание остаться со мной. И психолог дал положительное заключение.

Ровно в девять у подъезда остановилась машина Ильи.

— Доброе утро, — поздоровался он, помогая нам сесть в машину. — Как настроение?

— Нервничаем, — честно ответила я.

— Это нормально. Но помните — всё уже решено в нашу пользу. Сегодня просто формальность, — он заводил машину, говоря уверенным тоном. — Андрей подписал дарственную, не претендует на раздел имущества, согласился на алименты. Судье остаётся только оформить развод и зафиксировать наши договорённости.

По дороге в суд он ещё раз проговорил со мной основные моменты — как отвечать на вопросы судьи, на что обращать внимание, чего ни в коем случае не говорить. Катя слушала молча, изредка кивая.

Здание районного суда выглядело внушительно: серый камень, высокие окна, широкие ступени. В холле было многолюдно и шумно. У информационного стенда толпились люди, изучающие расписание заседаний. Кто-то нервно курил у входа, кто-то говорил по телефону, явно обсуждая юридические вопросы.

— Зал номер пять, второй этаж, — сказал Илья, изучив табло. — У нас ещё есть полчаса. Можем посидеть, успокоиться.

Мы устроились на скамейке в коридоре. Катя сидела рядом со мной, нервно теребя ремешок сумки. Я взяла её за руку, стараясь передать ей свою уверенность.

В половине десятого в коридоре появился Андрей. Он был в тёмном костюме, выглядел подтянутым, но усталым. Рядом с ним шёл незнакомый мужчина — видимо, его адвокат.

Наши взгляды встретились на мгновение. Андрей кивнул мне сдержанно, затем перевёл взгляд на Катю. Она демонстративно отвернулась, и я видела, как дрогнуло его лицо.

— Папа пришёл, — тихо сказала Катя, не поворачивая головы.

— Вижу, — ответила я. — Всё будет хорошо.

Илья подошёл к адвокату Андрея, и они о чём-то тихо переговорили. Затем вернулся к нам:

— Никаких неожиданностей. Они согласны на все наши условия. Процедурный вопрос.

В десять утра открылись двери зала, и секретарь пригласила всех участников процесса войти.

Мы заняли места справа от прохода, Андрей с адвокатом сели слева. Катя устроилась между мной и Ильёй, всё так же нервно теребя сумку.

Ровно в десять утра в зал вошла судья — женщина лет пятидесяти, в мантии, со строгим, но не злым лицом. Она заняла своё место, разложила документы, надела очки.

— Встать, суд идёт! — объявил секретарь.

Мы поднялись. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно во всём зале.

— Дело номер два — одиннадцать четыре тысячи сто двадцать три. Иск о расторжении брака между Морозовым Андреем Сергеевичем и Морозовой Ольгой Владимировной, — зачитала судья. — Прошу садиться.

Следующий час прошёл как в тумане. Судья зачитывала исковые требования, выясняла позиции сторон, изучала представленные документы. Илья чётко и профессионально излагал нашу позицию, адвокат Андрея подтверждал согласие на все условия.

— Ответчик согласен с исковыми требованиями? — обратилась судья к Андрею.

Он поднялся, и я увидела, как он бросил быстрый взгляд в нашу сторону.

— Да, ваша честь. Согласен полностью. Не возражаю против расторжения брака, раздела имущества в пользу истца, определения места жительства ребёнка с матерью.

— Имеются ли у ответчика претензии к истцу по поводу раздела совместно нажитого имущества?

— Нет, ваша честь. Квартира передана истцу по договору дарения, заверенному нотариально. Других претензий не имею.

Судья кивнула, делая пометки в деле.

— Прошу несовершеннолетнюю Морозову Екатерину пройти для беседы.

Катя встала, и я сжала её руку на прощание. Она подошла к судейскому месту, выпрямив плечи. Моя храбрая девочка.

— Екатерина, ты понимаешь, зачем мы собрались? — мягко спросила судья.

— Да. Родители разводятся, и нужно решить, с кем я буду жить.

— С кем ты хочешь жить?

— С мамой, — ответила Катя без колебаний. — И с бабушкой. Мы — семья.

— А с отцом видеться хочешь?

Катя помедлила, и я видела, как она борется с эмоциями.

— Пока нет, — тихо сказала она. — Может быть, потом. Когда... когда смогу его простить.

— Понятно. Кто-то принуждает тебя к такому решению?

— Нет. Это моё решение. Мама говорила, что папа всё равно мой отец, и я должна его любить. Но я пока не могу.

Судья кивнула с пониманием и отпустила Катю на место. Я обняла дочь, чувствуя,