Развод. Осколки идеальной жизни - Лея Вестова

выражением лица и молча взял за руку, крепко сжав мои пальцы своими маленькими тёплыми ладошками. Этот простой жест поддержки едва не сломал плотину, сдерживавшую мои слезы. Я присела перед ним на корточки и крепко обняла, вдыхая родной запах его волос, чувствуя тепло его маленького тела.

— Всё хорошо, мам? — спросил он тихо, прямо мне в ухо.

— Да, малыш, — солгала я, пытаясь улыбнуться. — Просто немного устала. Пойдем домой.

Вечером того же дня, когда Саша уже спал, убаюканный длинной историей про космических путешественников, раздался еще один звонок — от Ирины, моей старой подруги, которая первой предложила мне помощь после ухода от Олега. Ирина, моя опора, моя поддержка во всех испытаниях последних месяцев.

— Ко мне приходил какой-то тип, — сказала она без предисловий, её обычно мелодичный голос звучал напряженно. — Представился частным детективом. Расспрашивал о тебе, о Владимире, намекал на какие-то интимные отношения между вами ещё до вашего ухода от мужа.

— Ирина, это все ложь, — устало произнесла я, закрывая глаза. Усталость накатывала волнами, каждая тяжелее предыдущей. Казалось, ещё немного, и я просто утону в этом океане чужой ненависти и злобы.

— Я знаю, — в её голосе звучала старая, проверенная временем дружба, тёплая и надёжная, как одеяло в холодную ночь. Эта уверенность, это безусловное доверие заставили меня сглотнуть подступающие слезы благодарности. — Послала его куда подальше. Сказала, что если ещё раз увижу его рядом с моим домом, вызову полицию. Но Алиса… — в её голосе появилась тревога, — он был настойчив. И оставил визитку фирмы. Я погуглила — это серьезное агентство, они не берутся за всякую ерунду. Это дорогие, профессиональные ребята.

— Олег готов платить любые деньги, чтобы уничтожить меня, — горько усмехнулась я. Сколько ещё он будет преследовать меня? Когда это закончится?

— Будь осторожна, — Ирина помолчала, и в этой паузе я услышала настоящее беспокойство. — И передай Владимиру, что ему тоже стоит быть настороже. Этот тип слишком настойчиво интересовался вашими отношениями. Задавал какие-то слишком конкретные вопросы — где вы встречаетесь, как часто видитесь, бывает ли Саша при этом… Мне это не нравится, Алиса. Совсем не нравится.

Ледяной страх змеей скользнул по позвоночнику. Одно дело, когда Олег угрожает мне, и совсем другое, когда его тень падает на Владимира, на Сашу. Я поблагодарила Ирину за предупреждение, заверила её, что буду осторожна, но когда положила трубку, меня трясло от ужаса и ярости.

Я хотела немедленно позвонить Владимиру, предупредить его, но в этот момент в дверь позвонили. Резкий, требовательный звонок заставил меня вздрогнуть. Кто это мог быть в такой час? Неужели Олег?

С замирающим сердцем я подкралась к двери и посмотрела в глазок. Нет, не Олег. Через глазок я увидела курьера с большой коробкой. Обычный молодой парень в униформе службы доставки, ничего подозрительного. Но всё равно тревога не отпускала. После всех сегодняшних событий я не могла не думать о том, что это может быть ещё одна уловка Олега.

— Доставка для Алисы Соколовой, — бодро произнес молодой человек, глядя в глазок с профессиональной улыбкой.

Я осторожно открыла дверь, не снимая цепочки, мои пальцы дрожали на ручке:

— Я ничего не заказывала.

— Это подарок, — пояснил курьер, ничуть не смутившись, и протянул мне планшет для подписи. — Оплачено отправителем.

Я колебалась, рука замерла над планшетом. Интуиция кричала, что это от Олега, что не стоит принимать, но любопытство и странная, почти мазохистская потребность знать, что он задумал, оказались сильнее.

Я неохотно подписала и приняла коробку, которая оказалась удивительно тяжелой. Заперла дверь на все замки и с опаской открыла упаковку.

Внутри оказался огромный букет белых лилий — моих нелюбимых цветов, от которых у меня всегда начиналась аллергия, — и карточка с четкими, уверенными буквами, которые я узнала бы из тысячи:

«Ты еще можешь все исправить. Подумай о будущем Саши. Завтра. В 7 вечера. Наш дом. Олег».

Лилии. Он специально выбрал лилии. Я смотрела на букет, испытывая странную смесь страха и гнева, подступающего к горлу горячей волной. Даже такой невинный на первый взгляд жест, как цветы, в исполнении Олега становился актом психологического насилия, ещё одним способом показать свою власть. Он прекрасно знал о моей аллергии на лилии — сколько раз я просила его не приносить их домой, сколько раз объясняла, что они вызывают у меня удушье, красные зудящие пятна на коже, слезящиеся глаза.

Это был не жест примирения, а еще одно напоминание: он знает обо мне всё, он помнит мои слабости, он может достать меня везде — даже в моем собственном доме, даже после судебного предписания держаться от меня подальше. И «наш дом» — этот оборот особенно задел. Как будто тот дом когда-то действительно был нашим общим убежищем, а не золотой клеткой, где я медленно увядала под его контролем.

Я осторожно отнесла букет на балкон, стараясь дышать через рот, уже чувствуя, как начинает щипать в носу, как глаза наполняются слезами — не от эмоций, а от самой настоящей аллергической реакции. Вот оно, физическое воплощение того, что делал со мной Олег все эти годы: медленно отравлял, вызывал реакцию отторжения, заставлял задыхаться.

Вечером, уложив Сашу спать и поцеловав его в тёплый лоб, я, наконец, позвонила Владимиру. Рассказала обо всем, что произошло за день, не скрывая ни тревоги, ни отчаяния, ни гнева. Голос дрожал, когда я говорила о детском саде, о том, как заведующая смотрела на меня, словно я была каким-то чудовищем. Глаза жгло от слез, когда я упоминала о предательстве Марины и угрозах бизнесу Владимира.

— Нужно немедленно позвонить Екатерине, — решительно сказал он, и в его голосе не было ни упрека, ни разочарования, только желание действовать, защищать. — Это типичная тактика запугивания, психологического терроризма. Но теперь у нас есть доказательства этих манипуляций — и букет, и визитка детектива, и все эти звонки — и мы можем использовать их против него.

— Я боюсь, что он не остановится, — призналась я, сворачиваясь калачиком в кресле, обхватывая колени руками в бессознательном защитном жесте. — Сегодня это давление через знакомых и запугивание цветами, а завтра… Что он сделает завтра? Где граница, которую он не перейдет? Есть ли она вообще?

— Завтра мы будем на шаг впереди, — твердо ответил Владимир. — У нас есть друзья, Алиса. Настоящие друзья, которые не поверят его лжи. У нас есть доказательства его манипуляций. У нас есть решение суда. У нас есть правда, в конце концов. И мы выстоим.

В его голосе было столько уверенности, столько непоколебимой веры, что я почти поверила ему. Почти. В