Развод. Осколки идеальной жизни - Лея Вестова

На душе было удивительно спокойно, несмотря на всю серьёзность ситуации. Впервые за долгое, очень долгое время я чувствовала не парализующий страх, не отчаяние, а решимость — глубокую, непоколебимую решимость бороться до конца.

Глава 16

Зал суда был заполнен до отказа. Тяжелый воздух, насыщенный запахом полировки для дерева и едва уловимыми ароматами десятков разных парфюмов, казалось, давил на плечи. Я сидела неподвижно, стараясь дышать ровно, но ощущала, как с каждой минутой всё сильнее пересыхает во рту. Мои пальцы, сложенные на коленях, слегка дрожали, и я сцепила их крепче, до побелевших костяшек, пытаясь унять предательскую дрожь.

Екатерина Максимовна рядом со мной излучала спокойствие и уверенность. Её безупречно выглаженный костюм цвета темного бургундского вина, аккуратно собранные волосы, прямая спина — всё говорило о профессионализме и готовности к бою. Она методично раскладывала документы перед собой, изредка поглядывая на часы. Ни один мускул на её лице не выдавал напряжения, которое, я была уверена, она тоже испытывала.

Через узкий проход от нас, словно на отдельном острове, сидел Олег. Окруженный тремя адвокатами в идеально сидящих костюмах, каждый из которых, вероятно, стоил больше, чем весь мой нынешний гардероб, он выглядел спокойным и самоуверенным. Его светло-серый костюм, безупречно сидящий на атлетической фигуре, наверняка был сшит на заказ. Золотые запонки поблескивали при каждом движении его рук. Волосы — идеально уложенные, без единого выбившегося волоска. Он небрежно просматривал какие-то бумаги, время от времени наклоняясь к одному из адвокатов для короткой реплики. Во всей его позе, в небрежной элегантности движений чувствовалась абсолютная уверенность человека, привыкшего побеждать в любой ситуации.

Наши взгляды случайно встретились, и Олег позволил себе легкую, едва заметную улыбку — не приветствие, скорее демонстрация превосходства. В его глазах читалось снисходительное сожаление, словно говорящее: «Ты действительно думаешь, что можешь выиграть у меня? Бедная, наивная Алиса». Я отвела взгляд первой, чувствуя, как к горлу подступает комок тошноты.

Вокруг нас сидели люди — родственники, которых я почти не знала, несколько друзей Олега, пришедших поддержать его, секретари, помощники адвокатов, журналисты из деловых изданий, которым, видимо, удалось проникнуть в зал. Некоторые смотрели на меня с откровенным любопытством, словно на экспонат в зоопарке. Другие — с плохо скрываемым осуждением: «Как она посмела уйти от такого мужчины? Бросить такую жизнь?» Я физически ощущала тяжесть этих взглядов, они ложились на плечи, давили, мешали дышать.

Когда судья — пожилая женщина с неожиданно острым взглядом светло-серых глаз и строгим, но не лишенным человечности лицом — вошла в зал, воцарилась мгновенная тишина. Она заняла свое место с тем особым достоинством, которое приходит только с огромным опытом, и внимательно оглядела зал.

— Встать! Суд идет! — объявил судебный пристав, и все поднялись со своих мест в едином, хорошо отрепетированном движении.

— Прошу садиться, — голос судьи был глубоким, хорошо поставленным, привыкшим к тому, что его слушают.

Секретарь суда — молодая женщина с собранными в тугой пучок каштановыми волосами и в очках с тонкой оправой — поднялась со своего места и объявила официальным тоном:

— Дело о расторжении брака между Соколовой Алисой Дмитриевной и Соколовым Олегом Андреевичем. Рассматриваются вопросы раздела имущества и определения места жительства несовершеннолетнего ребенка.

Екатерина Максимовна плавно поднялась со своего места. В её движениях не было суеты, только абсолютная уверенность в себе. Кожаная папка в её руках — темно-коричневая, с едва заметным тиснением — казалась продолжением её образа: элегантная, но функциональная.

— Ваша честь, — начала она, и я поразилась, каким спокойным и уверенным был её голос. Ни намека на волнение, только профессиональная сдержанность. — У нас появились новые материалы, которые существенно влияют на обстоятельства данного дела, — она сделала короткую паузу, давая вес своим словам. — Просим приобщить их к делу.

Адвокат Олега — высокий мужчина с проседью на висках и хищным профилем — тут же вскочил. И его дорогой костюм цвета антрацита слегка блеснул в свете ламп.

— Возражаю, ваша честь! — его голос был резким, с нотками возмущения. — Мы не были уведомлены о каких-либо новых материалах. Это грубое процессуальное нарушение!

Я заметила, как Олег слегка кивнул, одобряя действия своего защитника. На его лице появилась легкая улыбка, словно всё шло по заранее продуманному плану.

Судья внимательно посмотрела на Екатерину, слегка наклонив голову — жест, который показался мне хорошим знаком. В её взгляде читалось не осуждение, а скорее заинтересованность.

— Что это за материалы, и почему они не были представлены ранее, в соответствии с процедурой? — её тон был строгим, но не враждебным.

Екатерина слегка выпрямилась, придавая еще больше значимости своим словам:

— Документы получены нами только вчера, ваша честь, — она говорила медленно, четко, давая каждому слову нужный вес. — Они касаются недобросовестного поведения ответчика и содержат неоспоримые доказательства попыток фальсификации свидетельств против моей клиентки. В частности, попыток представить её как неспособную должным образом заботиться о ребенке.

Я почувствовала, как по залу прокатилась волна почти осязаемого интереса. Люди заерзали на своих местах, кто-то подался вперед, чтобы лучше слышать. Журналисты незаметно включили диктофоны. Но больше всего меня интересовала реакция Олега.

Украдкой я бросила взгляд в его сторону и увидела, как его лицо меняется, словно маска, которую медленно срывают. Сначала самоуверенная улыбка — он всё еще считал это мелким препятствием, которое легко преодолеет. Затем легкая тень сомнения, когда до него начало доходить, что материалы могут быть действительно серьезными. И наконец, едва заметное, но всё же различимое беспокойство, когда он наклонился к своему адвокату и что-то быстро зашептал ему на ухо. Адвокат слушал внимательно, его лицо оставалось бесстрастным, но я заметила, как его пальцы крепче сжали перьевую ручку — единственный признак того, что ситуация начала выходить из-под контроля.

— Ваша честь, — вновь вступил в дискуссию адвокат Олега, — мы настаиваем на отклонении этих материалов. Они не только представлены с нарушением процедуры, но и, вероятно, являются попыткой затянуть процесс или ввести суд в заблуждение.

Судья задумчиво постукивала пальцами по столу, взвешивая аргументы обеих сторон. Мгновение, которое показалось мне вечностью. Я чувствовала, как колотится сердце — так громко, что, казалось, весь зал должен был это слышать.

— Учитывая серьезность заявлений, — медленно произнесла судья, — я позволю представить документы. Однако, — она строго посмотрела на Екатерину, — в будущем прошу соблюдать процедуру и своевременно информировать противоположную сторону обо всех материалах, которые вы намерены представить суду.

Екатерина склонила голову в знак согласия:

— Благодарю, ваша честь.

Она подошла к судейскому столу, уверенно держа папку в руках. Её походка была