Ищу фиктивного мужа! Срочно - Ники Сью

Фигура — просто отвал башки. Все округлое, плавное, как у богини какой-то. Хочу схватить, прижать, зацеловать до одури.

Вызывайте санитаров.

— Дим, тут полотенца нет, можешь дать? — кричит она из душа, и я слышу, как вода льется, а голос ее, будто с придыханием, так и манит.

— Да, сейчас, — в ступоре каком-то хватаю полотенце с комода и подхожу к дверям. Топчусь секунду-другую, затем дергаю ручку, но тут и Надя сама выглядывает. В нос ударяет аромат геля для душа с чем-то ванильным, взгляд цепляется к губам-вишенкам моей ненаглядной. Я так залипаю на нее, что отключаюсь.

— Дим, все нормально? Ты жив? — хихикнув, спрашивает она.

— Живее всех живых, — хмыкаю я, отмерев, и двигаюсь к кухне. — Тут ужин нам накрыли.

— Отлично, я как раз проголодалась.

Быстро переодеваюсь в сухое и возвращаюсь на кухню в ожидании.

Персонал гостиницы расстарался, конечно: на столе поднос с жареной форелью, картошкой с травами и бутылкой красного. Будто у нас брачная ночь, а не обычные посиделки. За такое не грех и денег отвалить. Прямо душа радуется.

Надя выходит из душа, завернутая в полотенце, волосы мокрые, щеки розовые. Смотрит на меня, чуть прикусив губу, и я, блин, чуть не роняю тарелку. Хочу ее. Снова. Может, даже пару раз. Твою ж мать… Вот это меня колошматит не по-детски.

Нет, Донской, давай-ка придержи себя в руках. Еще успеется.

Садимся за стол, Надя в этом своем полотенце, будто специально меня подначивает. Тянется за бокалом, а я не могу отвести взгляда от ее шеи, от капелек воды, которые еще блестят на коже.

Убийца моей нервной системы — вот кто она.

— Слушай, так вкусно, Дима. Ты давай тоже, я тебе сейчас положу.

И давай за мной ухаживать, словно за мальчишкой. Ну а я… мне тупо приятно, поэтому позволяю, хотя о еде вообще не думаю.

В итоге с ужином расправляемся вяло, больше болтаем о том, о сем, шутим, предаемся воспоминаниям разным. В какой-то момент понимаю, что говорит в основном Надюша, я же молча слушаю. Ну как слушаю, думаю скорее только о том, как Надя ахуенно пахнет — смесь шампуня и ее собственной, чертовски манящей сладости.

— Ты чего такой задумчивый? — спрашивает Надюша, отпивая вино и глядя на меня поверх бокала.

— Да так, — ухмыляюсь я. — Думаю, как бы тебя снова затащить куда-нибудь... в кровать, например.

Надя фыркает, но щеки ее вспыхивают, и я знаю, что попал в точку. Ужин доедаем быстро, почти на автопилоте, правда к делу переходим не сразу. То Надюше маме звонит, что-то срочное про соседей ей втирает, то подруга на мужа жалуется, а я сижу — в ожидании.

И вот, договорив со всеми обо всем на свете кажется, Надя возвращается ко мне. Тут-то я ее хватаю за руку и тяну к кровати.

— Теперь моя очередь, — игриво подмигиваю.

Надюша только смеется тихо, когда я подхватываю ее и валю на мягкие простыни.

— Дима, это что за голодный волк в тебя вселился?

— Да он и не выселялся, просто ждал своей очереди.

Нависаю над ней, целую жадно, впиваясь в ее губы. Сминаю их, покусываю, толкаюсь языком в ее рот. И только от одних поцелуев у меня крыша горит и член колом.

Надюша выгибается подо мной, ерзает, ноги раздвигает. Ну а дальше я уже не медлю, срываю полотенце, оставив свою сладкую абсолютно обнаженной. И от одного ее тела — мягкого, теплого, идеального, едва слюну не пускаю. Провожу ладонью по ее бедру, по животу, и она постанывает так, что у меня все внутри переворачивается.

Припадаю губами к ее груди, лаская языком вершинки. Покусываю сосок, сперва игриво, потом сильнее, на что Надюша отвечает протяжным стоном. Всасываю его, оттягиваю, отпускаю со звуком. То же самое проделываю со второй грудью, и Надя уже дрожит подо мной, да я и сам кайфую.

Скольжу рукой по мягкому животику, начинаю ласкать Надюшу между ног. Но не сильно, потихоньку поглаживаю, больше дразню, конечно. Сам весь горю, но хочу оттянуть момент, довести Надю до пика.

Наши поцелуи становятся более жадными, а вдохи — рваными. И только когда Надюша хнычет:

— Дима… пожалуйста…

Только после мой член на полной скорости скользит по влажным складкам этой сладкой девочки. Резко. Жестко. Во всю длину. И комната наполняется протяжным стоном. Я тараню ее как одержимый какой-то, будто целую вечность без секса. От каждого толчка у меня едва звезды в глазах не искрят. Надя стонет, громко так, ахуенно просто. Кричит мое имя, пока я трахаю ее киску безжалостно, на пределе.

Кровать скрипит. Наши тела сталкиваются. Толчки становятся громче, насыщеннее. Ее тело дрожит, глаза закатываются, и я знаю — Надюша на грани. Я тоже. Ускоряю темп, вхожу и выхожу еще быстрее, с необузданной жадностью, пока моя девочка не взрывается подо мной, а я следую за ней, теряя голову от кайфа.

Падаю рядом, тяжело дыша, притягиваю ее к себе. Она кладет голову мне на грудь, я в ответ глажу ее по волосам, и мы лежим вот так оба, совершенно размякшее, не веря в то, что наконец-то вместе.

Отрубаемся быстро, сил нет даже банально одеться. Наверное поэтому, когда просыпаемся ближе к обеду, то я, не теряя момента, снова тянусь к Надюше. Трахаю ее, и каждый раз, блядь, как первый. Завожусь от одного поцелуя, от банального прикосновения.

Эта девчонка — мой личный пожар, который я не хочу тушить. Который никто уже не потушит.

Домой мы в итоге возвращаемся окрыленные, счастливые, что пиздец. И за ручку как дети держимся, вышагивая по улице, и глаз друг от друга не отрываем, и Надюша еще смущенно хихикает. Короче, у нас тут любовь на улице. Не иначе.

Под вечер Надя, правда, меня немного припускает на землю.

— Дим, мне домой надо.

— Домой? Зачем? — кошусь на нее и сразу того придурка Геру вспоминаю. Кулаки в момент сжимаются.

— Ваську покормить. Да и… одиноко ему одному. Жалко мне его.

— Понятно, ну да, кота… жаль.

Смотрю, как Надюша подкрашивается, как переодевается и уже в коридор выходит. И думаю, может, совершаю ошибку, конечно, тороплю события, но сердцу не прикажешь.

— Надь, а может, кота ко мне перевезешь?

Она замирает в прихожей и поглядывает на меня так скептично, будто не верит. Я и сам не верю, ведь это шаг. Да, да, товарищи, тот самый. Уж когда бабы