Непокорная жена слепого ярла - Лина Деева

будет раскрыт, откроет эту тайну? Представив всё помощью твоего отца, пославшего вёльву? Больной повёл широкими плечами — Может быть. Спроси у самого ярла. Но если он соберётся произносить слова отречения, прежде нужно будет открыть, кто стал его женой. — Понимаю, — тихо отозвалась я, невидяще глядя перед собой в полумрак дома. А Ивар неожиданно (и с ещё более неожиданными нотками недовольства) спросил: — Почему ты так стремишься уйти? Разве вспомнила, кто ты и где тебя ждут? Недоумевая, я повернулась к нему и встретила тёмный, тревожно-настойчивый взгляд. Честно ответила: — Нет. Но какую участь ты предлагаешь мне здесь? Ивар дёрнул плечом. — Ты вёльва, целительница. Можешь остаться в Вестфольде, и люди будут уважать тебя, как спасшую ярла Ронгвальда. — Для начала, я ещё никого не спасла, — напомнила я. — А ещё мне очень хочется покоя. Здесь же, вблизи Хаугарда, вблизи конунга и знатных родов, его не может быть никогда. — Зачем тебе покой? — Ивар смотрел так, словно хотел загипнотизировать меня. — Это доля стариков, а ты молода. «Да-да, это для седых пирамид», — усмехнулась я мысленно и произнесла: — Иногда мне кажется, что душа моя состарилась раньше тела. Но к чему этот разговор? И хоп! Ивар отвёл взгляд, даже голову немного к стене отвернул. — Ни к чему. «Что-то он там себе напридумывал, пока без дела валялся», — вздохнула я мысленно. А вслух с немного деланной бодростью сказала: — Вот и хорошо. Тогда отдыхай, и я пойду отдохну. Кто, кроме норн, знает, чем закончится сегодняшний день? На этом риторическом вопросе я поднялась с лавки и только собралась перебраться в свой уголок, как дверь дома врачевания резко распахнулась.

Я даже дёрнуться в сторону не успела, но, на моё счастье, в светлом прямоугольнике проёма стояла Эйрин. Обожгла меня недобрым взглядом: так-то ты блюдёшь тайну? Однако комментировать не стала, и причина этого стала известна почти сразу. Войдя в дом, Эйрин плотно притворила дверь и огорошила нас новостями: — Хаугард не спит. Ищут пропавшую жену ярла Ронгвальда — Бьорг. И её брата Дагена, также исчезнувшего этой ночью.

Глава 56

Так вот кого я видела ночью! Интересно, он сам сбежал, или ему помогли? И если последнее, то кто? Свои или чужие? Пускай Ронгвальд говорил о намерении просто отправить Дагена на поиски сестры, вариант с его побегом тоже был неплох. «Только при условии, что он сломя голову бросился обратно в Ульрикстадир, — прохладно напомнил внутренний голос. — А вот если шатается где-то поблизости, это уже плохой расклад». — Спрячься! — отвлекла меня Эйрин от логических построений. — Мне отказали в выходе за ограду Хаугарда. Возможно, решат заглянуть и сюда. Спрячься и сиди тише мыши в норе, у которой дежурит кот! Я поспешила выполнить приказание — целительница была заметно встревожена. Боялась за себя? Или ещё по какой-то причине? Почему мне постоянно виделся подвох в её действиях? «Паранойя какая-то, — подумала я, устраиваясь на лавке в своём закутке. — Может, потому, что в упор неясно, зачем кому-то заглядывать в дом врачевания? И Бьорг, и Дагену здесь делать нечего. Однако высовываться и впрямь не стоит: на Эгира надейся, но якорь бросай». И поскольку делать пока было абсолютно нечего, прикрыла глаза и попробовала задремать.

У меня получилось прокоматозить до завтрака — миски каши и куска хлеба, которые мне сунула Эйрин. После я ещё немного подремала, а затем сон сбежал окончательно. Валяться на лавке было скучно, и я сначала просто прислушивалась, пытаясь угадывать, чем занята целительница, а затем вообще слегка отодвинула ткань и в получившуюся щёлку стала наблюдать за происходящим по ту сторону. Ничего криминального, впрочем, не высмотрела: Эйрин занималась тем же, чем в своё время и мы с Агдой. Перебирала травы, шила, готовила, иногда выходила из дома, но почти сразу возвращалась. С Иваром они почти не разговаривали, и чем дальше, тем большим сочувствием я к нему проникалась. В самом деле, от такого «больничного» только сбежать и захочется, наплевав на все последствия.

День тянулся и тянулся — в вечном сумраке викинговского дома было не понять ни который час, ни хотя бы какое время суток. Смотреть и слушать надоело, возможности для разговора с Иваром не появлялось, дрёма больше не возвращалась. От нечего делать я достала из-за пазухи обручальное кольцо на шнурке и принялась рассматривать покрывавший его причудливый орнамент. И настолько увлеклась, что в самый последний момент среагировала на Эйрин, вдруг вздумавшую заглянуть в мой закуток. Быстро спрятала кольцо, однако целительница успела его заметить. Резко спросила: — Что там у тебя? — и я в ответ брякнула: — Просто оберег. — Оберег? — Эйрин с подозрением сузила глаза. — Ну-ну. «Если потребует показать, пойдёт лесом», — быстро решила я. Но что собиралась сказать или сделать целительница так и осталось тайной. В дверь дома врачевания властно стукнули, и Эйрин, переменившись в лице, поспешила выйти из-за занавеси. Я же наоборот вжалась в угол, зачем-то крепко сжав рукоять кинжала. — Здравствуй, Ивар Тисовое Копьё, — прозвучал знакомый мужской голос, и я против воли ощутила разочарование: Хельги, не Ронгвальд. — Дурные вести принёс я тебе. — Слушаю, Хельги, — хрипловато отозвался Ивар. — Говори как есть, без утайки. И форинг пересказал легенду о похищении Бьорг и историю о реальном побеге Дагена. Правда, высказывать какие-либо обвинения благоразумно не стал, ограничившись заверениями, что отряд под его предводительством отправляется на поиски. — Почему же с этой вестью пришёл ты? — Судя по плохо скрытому (или плохо разыгранному) гневу в голосе, Ивар решил изобразить праведное негодование. — Почему об этом не рассказал мне тот, кто ещё вчера клялся защищать мою сестру, как самого себя? Я немного струхнула: не оскорбит ли подобное высказывание форинга? Однако Хельги отнёсся к словам Ивара, как к вполне естественным. — Ярл Ронгвальд полон тревоги не меньше, чем ты, — заверил он. — С самого утра он лично говорит со всеми, кто мог бы что-то знать об исчезновении его жены. — А Даген? — продолжал сын Ульрика. — Неужели брат мой пошёл на подлость? Неужели он осмелился подставить под удар доброе имя того, кто называл его сыном и никогда не делал различий меж нами? — О том знают лишь боги, — уклончиво ответил форинг. — Но я верю, ярл никогда не