Непокорная жена слепого ярла - Лина Деева

вздрогнув, я посмотрела на Ронгвальда, и тот, повернувшись ко мне, вновь улыбнулся своей почти незаметной улыбкой. Пожалуй, будь он моим современником, сказал бы «Всё под контролем». А не будь у него на лице повязки, стали бы видны разбежавшиеся от уголков глаз тонкие добродушные морщинки. Вот же глупости в голову лезут! Я против воли потупилась, а ярл негромко произнёс: — Всякая дева трепещет пред превращением в жену. И лучший совет тут: довериться названному её мужем. Я подавила нервный смешок: какой поэтичный вариант фразы «Не кипиши понапрасну, женщина»! Постаралась расслабить на только пальцы, но и совершенно каменные плечи и спину. Задышала глубже, размереннее, и Ронгвальд, легонько кивнув, убрал руку. А я, в попытке отвлечься, обвела взглядом пирующих. Вроде бы все пили, ели и веселились. Только Эйрик смотрел сычом, и складывалось впечатление, что с каждой минутой становился всё мрачнее. «Как бы опять что-нибудь не выкинул! — обеспокоилась я. — С поздравлением Ронгвальд его уел, так что есть повод для новой пакости». Однако, если что-то и было задумано, воплотить это Эйрик не успел. Руководствуясь ему одному понятными ориентирами, ярл негромко сказал мне: — Время последнего обряда, — и подал знак сидевшему неподалёку Хельги. Форинг не медля поднялся с лавки и звучно провозгласил: — Берите факелы, добрые люди! Пора провожать молодых на брачное ложе! Под крышей зала тут же всплеснулась волна одобрительных возгласов. Ронгвальд встал, подал мне руку, и чувства мои вновь качнулись от деловой сосредоточенности к смущению «трепещущей девы». Я вложила в широкую ладонь ярла вдруг похолодевшие пальцы, и он вывел меня из-за стола. Мы вышли из медового зала и, сопровождаемые гудящей толпой, в окружении кольца факелов направились к отдельно стоявшему долгому дому Ронгвальда.

Глава 52

Гости проводили нас буквально до двери спального закутка в просторном доме ярла. Однако первым в комнатушку с ловкостью профессионального телохранителя проскользнул Хельги, чтобы почти сразу вернуться и тихо сказать: — Опасности нет. Ронгвальд кивнул и обратился к провожавшим: — Добрые гости! Ешьте, пейте и веселитесь до утра, чтобы сердца богов радовались вместе с вами! Провожавшие ответили полными энтузиазма выкриками, среди которых, помимо прочего, я разобрала искренние, но, скажем так, чересчур прямолинейные пожелания молодым. Уши мои полыхнули (удивительно, как за сегодняшний день и вечер от них не остались одни угольки), а Ронгвальд, улыбнувшись, кивнул и повёл меня в спаленку. Собственноручно закрыл дверь, и мы наконец остались наедине, пусть и отделённые от остальных лишь непрочной преградой.

В комнатушке горел свет — должно быть, Хельги успел зажечь висевший на крючке у двери масляный светильник. Я скользнула по ней взглядом, машинально отмечая, что спальня далеко не такая тесная, как в доме Ульрика, и что мехами застелена не только кровать с резными столбиками по краям, но и занавешены деревянные стены комнаты. Даже на полу лежала шкура крупного медведя, бессильно скалившего острые клыки. Однако обстановка сейчас интересовала меня в последнюю очередь. — Что будем делать дальше, ярл? — тихо спросила я, и Ронгвальд качнул головой. — Пока ничего, — так же негромко сказал он. — Пусть гости вернутся в медовый зал, а Хельги и воины, вставшие на караул у двери, перестанут прислушиваться. Затем мы поговорим. Пока же сними покрывало и приляг. Мало что столь ценится на войне, как отдых. Немного помедлив, я послушалась. Опустилась на край варварски роскошной постели, сняла порядком надоевшую вуаль. Подумала, не поступить ли так же и с париком, но решила не спешить: мало ли что. В свою очередь Ронгвальд сел на противоположном конце кровати и прислонился к одному из столбиков. Лицо его было спокойным, но мне показалось, что он к чему-то внимательно прислушивается. Я тоже замерла, напрягая слух, и ярл, непонятно как понявший это, повторил: — Ляг, отдохни. Закутайся в меха, чтобы не мёрзнуть. Пока опасности нет. «Потрясающая брачная ночь, — нервно усмехнулась я про себя. — Больше похожа на засаду или бдение в осаждённой крепости». Однако вновь повиновалась: скинула сапожки и забралась под меховые покрывала. Завернувшись в них, легла так, чтобы видеть Ронгвальда, и затихла, позволяя теплу и иллюзорному чувству «я в домике» хоть немного расслабить мышцы. — Хельги отошёл от двери, — вдруг произнёс ярл по-прежнему тихим голосом. — Пожалуй, можно говорить. Он выдержал паузу, видимо, убеждаясь, что нас вряд ли смогут услышать, и продолжил: — Этой ночью враг не нападёт: мои дружинники со мной. Эйрик намекал, что знает о подмене невесты, и я вижу в этом перемену в его планах. — Он собирается опозорить тебя перед всем Хаугардом? — подхватила я, невольно радуясь, что мы с Ронгвальдом мыслили в одном ключе. — Но почему не на свадебном пиру? Ярл слегка наклонил голову к плечу. — Брак будет сочтён окончательно свершившимся лишь после первой ночи. Тогда позор станет полным, и моя репутация человека прозорливого разобьётся, как глиняный кувшин. — А конунг? — быстро спросила я. — Ты ведь его родня. Ронгвальд повёл плечами. — Как и Эйрик, Он ведь тоже женат дочери Харальда. Потому конунг не станет вмешиваться… по крайней мере, явно. У меня вырвался разочарованный вздох. Хотя, если подумать, будь вероятность, что на сторону Ронгвальда встанет высокопоставленный тесть, Эйрик не стал бы организовывать своё предприятие у всех на глазах. — И что же мы будем делать? — повторила я глодавший меня вопрос. — Утром уже не получится надеть покрывало, и все увидят, что я не принадлежу народу Севера. Даже несмотря на парик. — Потому ночью Бьорг, дочь Ульрика Серого Лиса, исчезнет, — спокойно ответил Ронгвальд. — Её незаметно выкрадут, а когда о пропаже станет известно, я отошлю всех своих людей на поиски. Я невольно округлила рот в беззвучном «о», соображая. Медленно заговорила: — Эйрик не устоит перед соблазном, нападёт, и тогда, — я скривила рот в кровожадной усмешке, — в спину ему ударит Хельги. — Пожалуй, впервые с того мига, как боги лишили меня зрения, — задумчиво произнёс Ронгвальд, — я жалею, что не могу увидеть чьё-то лицо. Ты мыслишь, как воин, Сиара Счастливица. Неудивительно, что на твоём кинжале — знак Высокого. «Пожалуй, конкретно сейчас — к лучшему, что не можешь, — подумала я, вновь чувствуя на щеках глупый румянец. — Но при чём здесь Высокий? На кинжале ведь совершенно точно не было валькнута! Или дело в волке на рукояти?» Впрочем,