Сказание о Сы Мин. Книга 2 - Цзюлу Фэйсян

была создана из сосредоточия обид женщин со всего мира, но изначально она была оборотнем, созданным Небесами и Землей. Гибель ее смертной оболочки означала конец жизни, однако с Чан Юанем все было не так. Он был создан из ненависти божественных драконов, не Небесами и Землей, не пятью стихиями [61] в границах трех царств. Соответственно, никто в мире не мог его убить.

У Чан Юаня не было ни жизни, ни смерти, он чужак всему мирозданию. Вселенная была огромна, но в ней не имелось места, которое стало бы его родиной, его домом. Внезапно Звездной владычице вспомнился разговор вечность назад, когда Чан Юань, глядя на драконью стелу в долине Возвращения дракона, сказал: «Эр Шэн, теперь даже мне неясно, что я за… существо».

Так вот что он имел в виду. Должно быть, именно тогда Чан Юань узнал о своем происхождении – в каком же непонимании он был, когда произносил эти слова? Кто мог разделить его печаль, его беспомощность, одиночество, что он прятал в самых глубинах сердца…

Небесный император так и продолжал издеваться:

– Однажды это порождение зла уничтожит мир. Ты обдумала как следует свое намерение остаться с ним?

Несколько сотен небесных воинов, которых отправили сражаться, оказались перебиты. Яростные глаза Чан Юаня больше казались покрасневшими от едва сдерживаемых слез. Сжимая в руке Защитный меч, обуреваемый жаждой убийства, мужчина, не глядя на Сы Мин, лишь уверенно двигался к Небесному императору, и дело было не в том, что он не хотел ее видеть. Чан Юань всегда боролся с чувством собственной неполноценности и больше всего боялся, что, посмотрев в глаза возлюбленной, увидит страх и отвращение.

Однако на самом деле Сы Мин всегда знала, что ее любимый дракон не был ни бесстрашен, ни жесток. В глубине души он, как и все, боялся остаться один. Всегда был хрупким, как ребенок…

– Ваше величество, возможно, вы не знаете, но Звездная владычица Сы Мин за последнее время многое повидала и пережила. Раньше судьба была мне ненавистна, я считала ее определяющей в жизни и смерти людей, ограничивающей их свободу, но теперь понимаю, что это не совсем так. Небеса и Земля не знают краев, и все мы крошечны в сравнении с ними. То, что зовется судьбой, – не что иное, как сделанные нами выборы в поворотные моменты. Будь наши решения верными или нет, каждое исходит из сердца. В конечном счете мы сами определяем свою судьбу. Неважно, уничтожит Чан Юань мир или нет, сейчас я вижу в нем добросердечного мужчину, полного любопытства и любви ко всему сущему. Он не представляет угрозы миру, а вы используете пророчество как предлог, чтобы навечно его заточить. Это не судьба и не воля Небес, это лишь ваш приказ, Небесный император.

Тот вместо ответа вперил свой угрюмый взгляд в Звездную владычицу.

– Якобы во имя спасения народа и предотвращения катастрофы вы отправили стотысячное войско вместе с богами и буддами, чтобы казнить невинного… – Сы Мин сделала паузу, а после прокричала во весь голос: – Если это то, что вы зовете путем бессмертных, то я, Сы Мин, клянусь, что отныне и навсегда откажусь от статуса небожительницы!

Вместе с ней замолчали и боги с буддами. Сы Мин была первой на Небесах и Земле, кто осмелился бросить вызов Небесному императору. Однако, тщательно взвесив сказанное ею, небожители пришли к выводу, что ее слова не были обманом.

Небесный император наконец нарушил свое молчание:

– Тысячи лет совершенствования воспитали в тебе этот бунтарский норов…

– Думаю, нрав у меня идеально мне подходящий. Даже если пойду наперекор воле Небес, это только мой выбор. – Сы Мин мягко улыбнулась, ее нежный взгляд нашел Чан Юаня. Солнечный свет в ее глазах сменился на жаркое тепло. – Когда я была Эр Шэн, Чан Юань не бросил меня из-за моего превращения в демона. Найдется в этом мире еще кто-то, кто предпочтет страдать сам, чем позволит мучиться мне, готовый посвятить вечность одиночества в память о моей смерти? Какой любви хватит, чтобы отплатить за столь глубокую привязанность?

Значит, она все вспомнила, все знала…

Чан Юань не сводил с нее сияющих глаз. Сердце зудело, словно кто-то его почесывал пушистым щетинником [62], тепло переполняло мужчину до краев, готовое вырваться наружу.

– Если он станет демоном, я откажусь от своего божественного естества и обращусь в демона вместе с ним.

Небесные воины и генералы, осаждавшие Чан Юаня, тоже прекратили атаки, обменялись растерянными взглядами и безмолвно обратились к Небесному императору.

– Очень хорошо, прекрасно, – гневно рассмеялся тот. – Если ты решила отказаться от своей природы и стать демоном, я исполню твое желание и развею твой дух!

Он сжал ладонь еще сильнее, и печать глубже вошла в кожу Сы Мин. Девушка смертельно побледнела, превозмогая боль, губы ее тряслись.

– Ваше величество так долго сидел на высочайшем троне, что стал вконец презренным и безжалостным…

Увидев, как мучается от боли любимая, Чан Юань вновь пришел в ярость. Собравшиеся небожители услышали оглушительный драконий рев, и в мгновение ока Чан Юань принял свой изначальный облик и бросился на императора.

Небесные воины, жаждущие защитить правителя, успели лишь углядеть, что полководцы-небожители, возглавлявшие войско, были вмиг сражены хвостом дракона и полностью исчезли: их дух и души были рассеяны, тела – обращены в прах. Боги и будды пришли в ужас. Если эта грубая мощь когда-либо попадет в руки демонов, страшно даже представить, какими окажутся последствия.

Император же, наблюдая, как озлобленный дракон мчится на него, сохранял спокойствие. Он медленно сжимал руку в крепкий кулак, заставляя Звездную владычицу корчиться на земле от невыносимой боли, одновременно укрепляя окружавший его щит, переданный по наследству от предыдущих Небесных императоров. Каким бы могущественным ни был Чан Юань, одним махом пробить купол ему не под силу.

Когти дракона вцепились во внешний слой щита, отчего внутри затрепетал воздух, испугав даже Небесного императора. Мгновение спустя раздался треск, и по куполу поползла длинная трещина. Император нахмурился: он и не предполагал, что древний божественный дракон может обладать столь чудовищной силой.

Стоявший позади Цин Хэ в ужасе от произошедшего призвал остальных небесных генералов. Каждый из них пробовал наложить заклинания на дракона в надежде отвлечь и спасти Небесного императора. Однако неожиданно Чан Юань замер, глаза размером с фонарь вытаращились на императора.

– Сними проклятие, или я сделаю так, что никто из твоего Небесного царства не вернется отсюда живым.

Поддаться угрозам Небесному императору не позволяла гордость. Он открыл рот, но, прежде чем успел произнести