Сквозь предательство к тебе - Аврора Ланская

Я прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать.

Господи.

Он все еще в розыске. Охота не прекратилась. Наоборот, она только началась, и с еще большей силой. Из-за меня. Из-за моего мужа-предателя.

А Максим молчал. Он сидел со мной, гладил меня по руке, рассказывал о том, как мы уедем на море, зная, что снаружи кольцо облавы сжимается с каждым часом. Он рисковал своей свободой, своей жизнью, просто находясь здесь, рядом со мной.

— Вам нужно уходить, — тихо сказал анестезиолог. — Оставьте нас здесь. Мы врачи. Мы скажем, что вы заставили нас силой. Что вы привезли Оксану Николаевну и скрылись. У вас есть канал отхода за границу?

— Есть, — глухо ответил Максим.

— Уходите. Прямо сегодня ночью, — умоляюще произнес Игорь. — Спасайте себя. Мы выходим Оксану. Обещаю вам головой. А когда она окрепнет, она сама вас найдет.

В кабинете повисла мертвая тишина.

Я ждала. Я молилась всем богам, чтобы он согласился. Чтобы он ушел. Он и так сделал для меня невозможное — он подарил мне жизнь. Я не могла позволить ему гнить в тюрьме ради меня.

— Нет, — голос Максима прозвучал тихо, но с такой железобетонной непреклонностью, что у меня по спине пробежали мурашки.

— Максим Андреевич! — в отчаянии воскликнул Игорь.

— Я сказал — нет! — Макс развернулся, и я увидела его профиль. Жесткий, хищный, непреклонный. — Я оставил ее однажды. Пять лет назад я сделал этот выбор, чтобы спасти ее. И что в итоге? Ее чуть не сожрала эта опухоль, а мой братец вытирал об нее ноги! Я больше не повторю эту ошибку.

Он шагнул к Игорю, нависая над ним.

— Я не сдвинусь с места, пока она не будет готова ехать со мной. Если они придут сюда — я буду отстреливаться. Я положу их всех на пороге этой палаты, но я ее не оставлю. Разговор окончен.

Я больше не могла слушать.

Слезы душили меня. Ноги подкосились. Я толкнула дверь, и она с громким скрипом распахнулась.

Максим и Игорь резко обернулись.

— Оксана... — Макс побледнел. В один прыжок он оказался рядом со мной, подхватывая меня под локоть, потому что я начала оседать на пол. — Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя столько ходить!

— Игорь, выйди, — прохрипела я, не сводя глаз с лица Максима.

Анестезиолог молча кивнул и быстро выскользнул в коридор, плотно закрыв за собой дверь.

Мы остались одни.

Максим попытался подхватить меня на руки, чтобы отнести в палату, но я уперлась ладонями в его широкую грудь и изо всех сил оттолкнула его.

— Не трогай меня, — мой голос дрожал от слез и злости на саму себя. — Я все слышала, Максим. Все до последнего слова.

Он замер. Его руки медленно опустились. Лицо превратилось в непроницаемую, каменную маску, но в глазах плескалась боль.

— Тебе не нужно было этого слышать, — сухо сказал он. — Это не твои проблемы.

— Не мои проблемы?! — я сорвалась на крик, и тут же схватилась за живот от резкой боли. — Ты из-за меня здесь сидишь! Тебя ищут как террориста! Если они найдут этот бункер, тебя убьют, Максим! Убьют или посадят навсегда!

Я сделала неуверенный шаг к нему и схватила его за грудки, сминая черную ткань водолазки.

— Уезжай! — я трясла его, захлебываясь слезами. — Уходи прямо сейчас! Собирай вещи и беги по своему каналу за границу! Игорь прав, они меня выходят! Я сильная, я справлюсь!

Максим стоял неподвижно, как скала, позволяя мне бить его по груди.

— Уходи, Макс, пожалуйста... — мои силы иссякли, и я просто уткнулась лбом в его плечо, рыдая навзрыд. — Я не смогу жить, зная, что из-за меня ты сидишь в клетке. Ты подарил мне жизнь. Не отнимай у меня самое дорогое. Свою свободу.

Его большие, горячие ладони легли на мою спину. Он обнял меня так крепко, словно пытался вдавить в себя, спрятать под своей кожей от всего этого кошмара.

— Глупая моя, Оксанка, — его голос был хриплым, полным такой нежности, что у меня разрывалось сердце. — Какая же ты у меня глупая.

Он мягко, но настойчиво отстранил меня от себя, заставив посмотреть ему в глаза.

— Ты думаешь, мне нужна свобода, в которой нет тебя? — тихо спросил он.

В этих словах не было пафоса. Не было театральности. Это была голая, концентрированная правда человека, который уже прошел через этот ад.

— Пять лет, Оксана, — он провел большим пальцем по моей мокрой щеке. — Пять лет я жил свободным. У меня были деньги. У меня была власть. Я мог поехать в любую точку мира. И знаешь, что это была за жизнь?

Он горько усмехнулся, и в этой усмешке было столько боли, что я задохнулась.

— Это была пытка. Я просыпался в роскошных отелях и ненавидел каждое утро, потому что на соседней подушке не было твоих волос. Я пил дорогой виски, а он казался мне на вкус как пепел. Я был свободен физически, но моя душа была прикована цепями к твоей хрущевке. К твоим окнам, за которыми я следил через своих людей.

Максим наклонился, его лицо оказалось в миллиметре от моего.

— Я больше не хочу такой свободы. Без тебя этот мир для меня — просто пустая, мертвая декорация.

— Макс... но полиция... Артем... они же не остановятся, — всхлипнула я, цепляясь за его руки.

— Пусть не останавливаются, — в его глазах вспыхнул ледяной, безжалостный огонь хищника. Тот самый огонь, который заставлял врагов дрожать от страха. — Пусть приходят. Я разорву горло любому, кто попытается к тебе приблизиться.

Он обхватил мое лицо обеими руками.

— Запомни раз и навсегда. Я никуда не уйду. Я буду сидеть у твоей кровати, я буду менять тебе бинты, я буду носить тебя на руках. Если нас найдут — я приму бой. Если меня посадят — я буду сидеть,