Сквозь предательство к тебе - Аврора Ланская

А когда ей поставили смертельный диагноз, когда она осталась на улице под дождем, без дома и семьи... я добил ее. Я пытался заставить ее подписать отказные бумаги, угрожая увольнением. Я натравил на нее спецназ, надеясь, что ее арестуют вместе с Максом.

Я предал единственного человека в мире, которому был по-настоящему нужен.

И за это я поплатился всем.

— Прости меня, Ксюша... — прошептал я в пустоту квартиры. — Какая же я мразь.

Слезы катились по моим щекам, смешиваясь с запекшейся кровью.

Я понял, почему Макс так смотрел на меня вчера во дворе. В его глазах было не просто желание убить. В них было презрение. Он смотрел на меня как на таракана, которого противно даже раздавить.

Макс защищал ее. Он всегда защищал то, что считал своим. А я... я только разрушал.

В дверь вдруг громко, настойчиво постучали.

Я вздрогнул.

— Смирнов! Открывай! — раздался из коридора грубый мужской бас. — Это от хозяина квартиры! Время вышло! Открывай, сука, или мы дверь выломаем!

Удары посыпались градом. Дверь задрожала.

Я не шелохнулся.

Пусть ломают. Пусть вышвыривают. Мне некуда идти. У меня нет денег. Меня ищет полиция и бандиты.

Я медленно поднялся на ноги. Колени тряслись, но я заставил себя стоять ровно.

Я прошел на кухню, стараясь не слушать треск ломающегося замка в прихожей. Открыл ящик стола. Достал оттуда ключи, какие-то мелочи.

Мой взгляд упал на большое панорамное окно.

Двенадцатый этаж.

Город внизу жил своей жизнью. Там, внизу, ездили машины, люди спешили по делам, любили, ненавидели, строили планы.

А для меня здесь места больше не было.

Дверь в прихожей с оглушительным треском распахнулась. Послышался топот тяжелых ботинок.

— Эй! Где этот урод?! Ищи его по комнатам!

Я подошел к окну и прижался лбом к холодному стеклу.

Я проиграл. Я потерял всё. Жену, любовницу, сына, бизнес, свободу, лицо. У меня не осталось даже крошечной надежды на то, что всё можно исправить.

Бумеранг, который я так бездумно запустил в спину Оксаны, вернулся. И ударил он с такой силой, что от меня не осталось ничего, кроме пустой, сломанной оболочки.

— Вон он! На кухне!

В комнату ворвались двое здоровых, накачанных парней в кожаных куртках. Один из них сжимал в руке бейсбольную биту.

Я медленно повернулся к ним.

На моем изуродованном лице не было ни страха, ни мольбы. Я даже попытался улыбнуться своей разбитой губой.

— Забирайте всё, — тихо сказал я, разводя руки в стороны. — У меня больше ничего нет.

Один из братков сплюнул на дорогой паркет и шагнул ко мне, замахиваясь битой.

Я закрыл глаза, принимая удар.

Это было дно. Абсолютное, беспросветное, заслуженное дно. И в этот момент я впервые за многие годы подумал о том, что Оксана была права.

Справедливость существует. И она бывает безжалостной.

Глава 16

Черная спортивная сумка с глухим стуком опустилась на металлический стол.

Я сидела на краю своей больничной койки, обхватив себя руками, и смотрела, как Максим собирается. Мое сердце билось так часто и гулко, что этот звук отдавался в ушах монотонным, пугающим набатом.

Сегодня был тот самый день.

День, когда он должен был выйти из нашего безопасного, скрытого от всего мира подземелья, и шагнуть прямо в пасть к зверю.

Максим стоял спиной ко мне. На нем больше не было хирургического костюма или тех домашних, уютных вещей, к которым я привыкла за последнюю неделю. Сейчас он был одет в строгий, идеально сидящий темно-синий костюм, белую рубашку без галстука и легкое черное пальто.

Он выглядел не как человек, который скрывается от федерального розыска. Он выглядел как хозяин жизни. Как хищник, который выходит на охоту.

— Макс… — мой голос предательски дрогнул.

Он мгновенно обернулся. Его лицо, до этого жесткое и сосредоточенное, тут же смягчилось. Он оставил сумку, в которую только что аккуратно укладывал какие-то пластиковые папки, и в два широких шага оказался возле моей кровати.

Максим опустился передо мной на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Ну что ты, маленькая? — он взял мои ледяные, дрожащие ладони в свои горячие руки и поднес их к губам. — Опять паникуешь?

— Я схожу с ума, — честно призналась я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Максим, это же безумие. Ты идешь прямо в лапы к следователю! К тому самому Волкову, который роет землю носом, чтобы тебя посадить!

Я вцепилась пальцами в лацканы его дорогого пиджака.

— Пожалуйста… Давай просто уедем! У тебя же есть канал отхода! Ты сам говорил! Мы можем пересечь границу, спрятаться, затеряться! У нас есть деньги! Зачем этот риск?!

Максим тяжело вздохнул. Его большие пальцы бережно стирали слезы с моих щек.

— Оксанка, послушай меня, — его голос был низким, бархатным, успокаивающим, но в нем звучала стальная, непоколебимая уверенность. — Мы не можем всю жизнь бегать. Я не хочу, чтобы ты оглядывалась от каждого шороха. Я не хочу, чтобы наши будущие дети росли по поддельным паспортам где-нибудь в чужой стране.

От слов «наши будущие дети» у меня перехватило дыхание.

— Я хочу вернуть себе свое имя, — твердо продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — И я хочу, чтобы ты носила мою настоящую фамилию. Гордо. Не прячась.

— Но если они тебя арестуют… — я всхлипнула, утыкаясь лбом в его плечо. — Если они не станут смотреть твои документы? Артем же дал показания! Он выставил тебя чудовищем!

Максим глухо зарычал при упоминании брата, и его руки на моей талии сжались чуть крепче.

— Артем — отработанный материал, — процедил Макс сквозь зубы. — Его показания теперь гроша ломаного не стоят. Он сам под следствием за мошенничество. А то, что лежит в моей сумке… это не просто бумажки, Оксан.

Он отстранился и посмотрел на черный кожаный баул на столе.

— Пять лет. Пять чертовых лет я собирал этот компромат. Я знаю каждую офшорную