Танцор - Элин Пир

Я не должна заботиться о нем. Он самый эгоистичный человек на свете… Мои мысли были прерваны воспоминаниями о том, как он нес мой рюкзак, когда я уставала, и просил меня присесть и отдохнуть, пока он строил для нас укрытие.

Это ничего не значит.

Еще одно воспоминание было о том, как Соло вызвался пробежать три мили, когда Мила не смогла найти свой свитер и подумала, что, возможно, уронила его.

Ладно, может, он и не эгоист до мозга костей, но он плохо ко мне относится. Я чуть не умерла из-за него.

Эта мысль показалась мне знакомой и надежной. Сколько сотен, если не тысяч раз, я повторяла себе это?

Я перестала медитировать и открыла глаза. Перед моим мысленным взором промелькнуло смутное воспоминание о том, как я убегала от разъяренного медведя. Я потерла лоб, как будто могла каким-то образом прояснить воспоминания.

Большая медведица перед нами защищала своих медвежат. Ее рычание становилось все громче, и по тому, как она мотала головой из стороны в сторону, я поняла, что она вот-вот вонзит свои зубы и большие когти в одного из нас.

— Прыгай, Уиллоу, прыгай. — Соло схватил меня за руку, и я закричала, когда мы пролетели по воздуху.

Я встала с кровати и принялась расхаживать по комнате. Ну и что, что он спас меня от медведя? Начнем с того, что нам не следовало заходить в тот лес, и я имею полное право злиться на него.

Открыв дверь, я вышла, чтобы подслушать разговор, происходящий внизу.

— Он всегда был очень добр ко мне. — Это прозвучало так, будто Сальма защищала Соло перед Тристаном.

— Да, у него есть свои хорошие стороны, но Соло имеет привычку все портить сам.

— Я не знаю, как насчет этого. Все, что я могу сказать, это то, что он был добр и внимателен. Мне действительно нравится Соло.

Я нахмурилась и взяла свою сумку из комнаты. Было удивительно, насколько открытой была Сальма, когда дело касалось мужчин. Они тянулись к ней, как муравьи к сахару, но тогда она была Сальмой Роуз, суперзвездой с редкой красотой и ранимостью, которые тронули бы любого мужчину.

Соло и Етти после первого выступления назвали себя фанатами и похвалили Сальму за то, что она самая красивая и талантливая жительница Родины.

Не то чтобы я была с ними не согласна, но мою женскую гордость все равно задело то, что Соло, который раньше говорил мне, что я самая красивая женщина в мире, изменил свое мнение.

Я направилась в ванную, надеясь, что душ поможет мне прочистить мозги, но навязчивые мысли не покидали меня. Пока вода стекала по моему телу, я продолжала размышлять: теперь, когда Соло думает, что я с Тристаном, не пойдет ли он за другой артисткой? Он проявил интерес к Сальме. Предпочел бы он ее мне? Конечно, предпочел бы. Между ними с Сальмой не было бы плохих отношений или обидных комментариев, которые можно было бы простить.

Намылив ладони мылом, я провела руками по своему телу, ощущая тяжесть своих грудей и на долю секунды представляя, как большие ладони Соло будут касаться моей кожи.

Даже не думай об этом! Я ругала себя, но моему телу было все равно, и мои соски затвердели, когда я вспомнила о том раннем утре в коридоре перед моей комнатой, когда я положила руку на его сильную грудь, и это явно произвело на него впечатление. Я вспомнила тоску в его глазах, когда он увидел, как я потягиваюсь, и желание, которое я подавляла годами, разгорелось во мне еще сильнее. Я представила, что бы он сделал, если бы вместо того, чтобы отдергивать мою руку, я позволила ей скользнуть по его телу, вниз по прессу или по груди к плечам и рукам. Позволил бы мне Соло?

Это глупо. Даже если бы я хотела вернуть Соло, этого бы никогда не случилось. Хантер бы этого не понял. Никто бы этого не понял. Я бы этого не поняла.

Я отвернулась и позволила воде упасть мне на лицо. Этого было недостаточно, чтобы избавиться от смущающих чувств, связанных с желанием, чтобы Соломон увидел меня. Когда-то я была для него всем. Теперь он был настороже и сдержан в общении со мной. Его лицо больше не сияло, когда я приближалась, и его улыбки предназначались другим. Мне — никогда.

Это не должно меня беспокоить. Не то чтобы я ему тоже улыбалась. Эти безумные мысли — всего лишь проявление моего тщеславия.

Недавний комментарий Етти о том, что Соло пошел дальше, и я тоже должна была бы, обеспокоил меня. Я ушла семь лет назад.

Так почему я фантазирую о нем в душе? Это ненормально — фантазировать о ком-то, кого ты ненавидишь.

Я не буду. Это должно прекратиться прямо сейчас!

Мой мозг искал, о ком бы еще подумать, но ничего не нашел.

Если бы только я могла влюбиться в Тристана. Он был высоким, красивым и более чем желал стать моим партнером. С ним было бы так легко, но Тристан заслуживал кого-то, кто любил бы его больше, чем друга.

Мои руки опустились ниже, и я раздвинула ноги, чтобы помыться. Меня снова наполнили запретные мысли о Соломоне. На этот раз мы были в кабине одни, и он одарил меня своей очаровательной улыбкой. Я позволила себе чувственное удовольствие от нескольких прикосновений к своему клитору, и в моей голове всплыли образы Соло, целующего меня в шею и прижимающего к себе.

«Это неправильно», — снова закричала разумная часть меня. Я не должна была думать о нем в таком ключе.

Но я думала.

Я думала о его высоком, сильном, мускулистом теле, его темно-синих глазах и о том, как шрам пересекал его верхнюю губу. Его лицо было как карта моей юности. Небольшая шишечка на носу, оставшаяся после того, как он разбил его в драке, и я побежала принести ему лед. Вытатуированный компас на его предплечье указывал на юго-запад, которым он удивил меня, когда ему было семнадцать. Все думали, что юго-запад означает юго-запад. Только мы знали, что SW — это аббревиатура от Соло, а Уиллоу и компас — символ того, что дом — это мы вдвоем. Затем были его губы. Они подарили мне мой первый поцелуй и шептали обещания