Наследница Звездного Света - Амали Ховард

— Что ты видишь, Аран? — в изумлении спрашиваю я.

— Хранителя Звезд.

Глава 14

У меня есть крылья. Или, по крайней мере, у моей магии.

К сожалению, с тех пор я их не видела.

Тихо ругаясь себе под нос, я разминаю мышцы шеи и тянусь внутрь к глубокому колодцу магии. Она там, но почти будто у нее есть собственное мнение. Иногда она откликается, а в другие разы молчит, как могила. В основном единственное, что я могу сделать, — это зажечь свои руны, а затем симург довольствуется тем, что лежит там и ничего не делает.

Упрямая до чертиков... как кто-то, кого я хорошо знаю.

Мы в Нириэле уже больше недели. Мы с Рошаном не высовываемся, работаем днем в кузнице, учимся и отрабатываем свое содержание. Я встречалась с Араном еще дважды, и каждый раз он поручал мне больше чтения. Я смотрела на руны до косоглазия, но мои успехи в обуздании силы были удручающе малы. Он настаивает, что мне просто нужно дать этому время, но времени у нас нет, раз мы прячемся.

От человека Рошана в Кобане не было вестей, что я предпочитаю считать хорошим знаком. Также не было новостей о Джаведе или его королевской страже, покидающей Калдари. Все, что я могу, — надеяться, что моя семья в безопасности.

Рошан входит в нашу общую комнату, и мой взгляд сразу же падает на него. Звезды, разве можно становиться красивее с каждым днем? Я мысленно стону. Напряжение между нами реально... но по причинам, известным только ему, Рошан держится на расстоянии.

Честно говоря, я не виню его. Моя магия непредсказуема и.… нестабильна.

Он опускается рядом со мной на кушетку.

— Как дела с Араном?

— Никак, — ворчливо говорю я. — Я учусь весь день напролет. Я могу рассказать тебе о каждой существующей письменной руне, могу прочитать тебе каждую строчку в каждом древнем тексте, но на практике? Я в тупике.

— Не может быть, — говорит Рошан с легким хмурым видом. — Аран говорит, ты делаешь успехи. Что твои знания рун необычайны.

— Теоретические знания — не эмпирические. — Я протягиваю к нему руку и шевелю пальцами в ребяческом приступе раздражения. — Хочешь увидеть мой коронный трюк? Я могу светиться! — Я хмурюсь и дергаю опалесцирующий локон, свисающий надо лбом. — Даже мои волосы светятся.

— Вот это новость, — говорит он, его глаза расширяются от удивления.

Кусая губу, я киваю. Сначала я стеснительно прятала эти бледные переливающиеся пряди, вплетая их в остальные волосы, но их стало трудно скрывать.

— Аран говорит, это связано с потоком акаши в моих венах, как и те сигналы на моих руках. Еще одна метка Хранителя Звезд, полагаю. — Я фыркаю. — Если ничего не поможет, я могу засветить наших врагов до беспамятства.

Уголок его рта дергается от моего недовольного выражения.

— А твои видения? Ты видела что-нибудь еще?

Я качаю головой, радуясь, что старая старуха не появлялась снова, бормоча свои нелепо загадочные пустяки о моей звезднорожденной силе и судьбе всей Эндары.

Рошан поворачивается ко мне и берет мои руки в свои. Его большие пальцы гладят центры моих ладоней, и нити расплавленного жара — совершенно не связанные с упомянутой силой — обвивают мои предплечья.

— Можешь попытаться призвать свою жар-птицу сейчас?

— Это так не работает, — говорю я, борясь с мурашками от этого мягкого прикосновения. — Я пыталась много раз, но она, кажется, пробуждается только защитно, когда мне угрожают или я в смертельной опасности.

Он наклоняется вперед, и мое сердце пропускает удар, но он лишь убирает выбившуюся прядь волос за мое ухо.

— Тогда давай заставим ее появиться.

— Сейчас? Здесь?

— Почему нет? — Он встает и манит меня вперед. — Ты просила меня научить тебя моему боксу на прошлой неделе. Перемена — это честная игра. Покажи мне, на что ты способна.

Страх пронзает меня. — Я не буду этого делать, Рошан. Ты ведешь себя нелепо.

Его непоколебимое выражение лица не меняется.

— Тебе нужно понять, как работает твоя сила, и это единственный способ, который я могу придумать, чтобы достаточно расстроить или испугать тебя для ее высвобождения.

Я сердито смотрю на него, нервно потирая ладони.

— Что, если я причиню тебе боль?

— Не причинишь.

Это безумие.

— Откуда ты знаешь?

— Я доверяю тебе.

Это глупо — единственная моя мысль, прежде чем Рошан бросается вперед, сталкивая меня прямо с края сиденья. Основной удар приходится на колени. Сильный.

— Какого черта, Рошан? — выдыхаю я.

— А теперь дерись со мной.

Ошеломленная, я собираюсь с силами на мгновение, прежде чем змеиный удар в корпус отправляет меня на пол, выбивая дыхание. Расцветает боль. Он не шутит, потому что, в отличие от прошлого раза, когда мы спарринговали, это чертовски больно.

— Сражайся, — дразнит он, когда я, шатаясь, поднимаюсь на ноги, после чего наносит еще одну жестокую комбинацию из ударов руками и ногами.

В считанные секунды тепло разгорается в глубине живота и устремляется вниз по рукам, когда защитная магия вспыхивает на кончиках пальцев мельчайшими серебристо-белыми дугами. Руны на моих предплечьях загораются и распространяются, как волна, накатывающая на берег.

— Прекрасно, — благоговейно шепчет Рошан, глядя на позолоченные символы на моей коже, но я не могу даже испытать удовольствия от этого бормотания. Когда он атакует снова, мне удается развернуться и уйти с пути, а затем нанести двойной удар кулаками в его челюсть, который он уклоняется. — Раньше ты сдерживалась, — говорит он, одобрительный блеск в глазах.

— Немного, — задыхаюсь я.

Я не признаюсь, что мой отец учил меня драться кулаками и оружием примерно с того времени, как я научилась ходить. Что я просила Рошана учить меня только для того, чтобы вытащить его из собственной головы и, может быть, как способ проводить с ним больше времени...

Хмурясь, я задаюсь вопросом, не подготовил ли меня отец, потому что догадывался, что такое может случиться — что мне придется защищаться. Мысль о том, что мои родители скрывали от меня такую важную тайну, разрывает сердце. Но потом я вспоминаю, что отец никогда не рассказывал мне о жизни в Калдари. Или о защитной силе моей матери! Сколько секретов они утаили за эти годы? Насколько лучше я была бы готова к этому моменту, если бы меня не держали так бесполезно в неведении? Горечь душит меня.

— Куда ты только что ушла? — спрашивает Рошан. — Ты отвлеклась.

— Они все лгали мне, — тускло говорю я. — Мои родители, моя тетя.

Сочувствие вспыхивает в его глазах.

— Они хотели защитить тебя.

— Я ненавижу ложь.

Рошан на