Наследница Звездного Света - Амали Ховард

Аран читает заклинания, его пальцы рисуют невидимые руны, словно барьер, но ничто не может остановить смертоносный поток моей магии, пожирающей его. А затем что-то большое и тяжелое врезается в меня. Голос взвывает от боли от удара, но этого достаточно, чтобы вырвать меня из смертоносного транса. Губы шепчут мне на ухо, пока слезы текут из моих струящихся глаз, и я сворачиваюсь в клубок на боку, беспомощно рыдая, когда бешенство отступает, а вместе с ним и моя ненасытная, смертоносная магия.

С ужасом в глазах я смотрю, как Аран, содрогаясь, опускается на колени. Сжав ладони в кулаки, я подтягиваю их к себе и прижимаю к животу.

— Святая мать Друма, — шепчет Рошан.

— Я ранила его? — вырывается у меня с придушенным рыданием. — Он мертв?

Запах горелой плоти тяжел в моих ноздрях, и я смотрю на Рошана, который остановил меня, не заботясь о собственной безопасности. Обе его руки теперь в волдырях, как и кожа на подбородке, которая касалась моего. Ткань его рубашки висит клочьями, а грудь ярко-красная. Он качает головой.

— Нет. Он успел наложить исцеляющие руны, чтобы отразить худшее.

— Я могла убить его, — шепчу я. — Убить тебя.

— Но ты этого не сделала. И в следующий раз мы…

Я яростно качаю головой, борясь с новым приступом слез.

— Нет. Не будет следующего раза. Я не буду этого делать. Разве ты не видишь, я не могу. Я чуть не убила вас обоих!

Он тянется ко мне, но его рука просто зависает в воздухе, когда я отшатываюсь от любого прикосновения, а затем падает.

Аран прочищает горло, его голос хриплый, но ровный.

— Я в безопасности, Сурайя. Ты не можешь просто сдаться. Ты должна позволить этому течь сквозь тебя, — настаивает он. — Подавление не принесет никакой пользы.

— По крайней мере, я никого не сожгу дотла, — всхлипываю я.

— Думай о себе как о ее инструменте, — говорит Рошан.

Мне хочется закричать на него. Я не была ее инструментом — я ее подчиненная. Слуга звезды, назвала меня старуха. Ничто не может быть точнее. И, учитывая мою некомпетентность, пройдет целая вечность, прежде чем я овладею хоть какой-то ее частью.

В момент, который должен быть самым неподходящим в мире, мое зрение начинает сужаться.

Нет, нет, нет.

Странная ясность наполняет меня вместе с сопутствующим приливом сырой силы. И затем появляется старая карга, словно мои недобрые мысли призвали ее. Запах гари исчезает, и все обретает туманный блеск, когда она мерцает, появляясь ровно там, где напротив меня стоял Рошан.

В отличие от прошлого раза, на этот раз, где-то глубоко в подсознании, я понимаю, что ее здесь на самом деле нет.

— Сетаре сар локкар.

— Кто ты на самом деле? — Я изучаю ее сморщенное лицо, ее гриву серебряных волос и завораживающие глаза, переполненные космическим светом. — Друг?

Я не ожидаю улыбки.

— Да.

— Хранитель Звезд?

— Нет.

Я вспоминаю историю Рошана.

— Ты хранительница, одна из Королевских Звезд?

— Да. — Ее улыбка становится шире от одобрения.

Это не старая карга — она реликвия из прошлого времени... божество и рука старых богов. Мое дыхание прерывается, когда я смотрю ближе, сквозь возрастные линии на ее лице, и вижу, что это вовсе не линии. Это падающие звезды и кружащиеся созвездия. Смотреть на нее — все равно что смотреть на карту звездного неба.

Мои глаза болят от напряжения, когда я не свожу их с нее — я не хочу, чтобы она исчезла, не сейчас, когда ответы могут быть близко.

— Как тебя зовут?

— Вена.

Конечно. Производное от Венант, также известного как Регул, хранитель северных небес, сердце льва и путеводный свет лидеров и правителей, королей и королев. Дом Регул стал совсем не похож на своего древнего, яркого тезку.

— Почему ты сказала, что я — горький, прекрасный конец? — спрашиваю я.

Она машет рукой, оставляя за собой светящийся переливающийся след.

— Ты будешь симургом, восстающей из звездной пыли этого мира. Ты — его разрушение и его пробуждение. Его гибель и его бессмертная надежда. Ты — эпицентр его бьющегося сердца.

Я качаю головой, мое раздражение расцветает в полную силу.

— Ты не можешь говорить нормально? Что это значит? Ты хочешь, чтобы я уничтожила Эндару?

— Если это твой путь, то звезда должна гореть.

Мое раздражение иссякает. — Почему это мой выбор?

— Звезды прокладывают твою судьбу.

— Я не хочу этого, этой магии, этого проклятия. — Мои пальцы сжимаются в кулаки, дыхание становится короче. — Я не причиню вреда людям, которые мне... дороги.

Ее руки тянутся к моим, прохладное тепло опускается на них и течет вверх по рукам. Соединившись, я вижу бесконечные миры ее глазами, и внезапно мой узкий взгляд кажется крошечным по сравнению с ними. Миры за мирами кружатся в головокружительных циклах, бесчисленные жизни на их космических орбитах.

— Звезды сказали свое слово, Хранительница Звезд. Война, чтобы закончить все войны, грядет. Те, кто призывает старых богов, взывают к силе Феро кровавыми жертвами. Он возродится из пустоты и обрушит свою месть. — Тень улыбки касается ее губ. — Это достаточно ясно для тебя, мое своенравное дитя?

Я обижаюсь на это, обижаюсь на нее. Ее тело мерцает, словно вот-вот исчезнет. Я хватаю невесомые руки, которые лежали на моих, но они уже начали исчезать.

— Нет, подожди. Как Феро собирается возродиться?

Но в считанные секунды она исчезает, и только Рошан остается на ее месте, с озадаченным выражением лица, его лицо в дюйме от моего и обеспокоен. Аран сидит на кушетке, его лицо так же обеспокоено.

— Где ты была? — срочно спрашивает Рошан, хотя держит руки по бокам. — Ты была в каком-то трансе. У тебя снова было видение?

— Да. — Я сглатываю, в горле мучительно сухо. Холодок пробегает по моей коже, эмоции бурлят, когда я пытаюсь осмыслить слова Вены. Это совсем не похоже на прошлый раз, когда безжалостный бог, по пророчеству, должен возродиться, и грядет война хуже всего.

— Это была старуха?

— Пожалуйста, я не хочу говорить об этом, — отвечаю я, рыдание застревает в горле.

Он не настаивает, но любопытство более чем очевидно в его глазах. Любопытство, смягченное пониманием и омраченное изрядной долей настороженности. Честно говоря, оно небеспочвенно, но мне все равно ненавистно, как он смотрит на меня, словно я какое-то дикое существо, которого следует опасаться, как плененная аздаха Джаведа.

Аран тоже смотрит на меня, хотя его выражение граничит с мрачным очарованием. В их глазах есть понимание, но есть и что-то еще. Что-то, что Рошан быстро прячет за натянутой улыбкой, когда ловит