Маврика - Инесса Мизер

из племени ступила на землю поселения, подняла голову и огляделась, проверяя, не ударит ли сейчас стрела с башни, а затем произнесла: — Я буду говорить с Тарком. Тарк не стал ждать приглашений. — Говори — просто сказал он. Женщина чуть склонила голову — не поклон, а скорее жест признания. — Наш вождь хочет, чтобы ты сам пришёл на переговоры, — в голосе её не было ни вызова, ни угрозы — только сухая необходимость передать приказ. - У неё есть предложение. По площади прокатился гул паники, и тяжёлого понимания, что Тарк может не вернуться. — Один ? — Да, — твёрдо сказала она. — Хорошо, — согласился он. Она сделала ещё один шаг, теперь уже окончательно выходя за ворота, и пошла обратно к строю, прямая и собранная. Маврика подошла к Тарку. — Что она хочет от тебя, — сказала она просто. — Или это очередная демонстрация власти? Тарк не ответил сразу. Он смотрел вслед уходящей женщине, пока её фигура не слилась с пыльной тенью строя, и только потом медленно перевёл взгляд на Маврику. — Не думаю, что это демонстрация, — тихо сказал он. — Если бы Вейра хотела показать силу, она бы не стала присылать одну переговорщицу без прикрытия. Она бы ударила сразу. Это… проверка. Проверка того, насколько я готов поставить на кон себя ради всех нас. — И ты готов? Просто выйти туда, один, без меча — туда, где тебя могут встретить копьём? Она же знает, мое слабое место - это ты, наша любовь. — Готов, — просто ответил он. — Потому что если я не пойду, они решат, что мы боимся. А если я пойду — у нас появится шанс договориться. Даже если этот шанс — одна искра на ветру. Я не хочу крови. Маврика шагнула к нему в плотную, чтобы он видел её глаза. — Ты говоришь «я не хочу крови», а сам ставишь на кон то, что дороже любой победы. Ты думаешь, если ты выйдешь безоружным, она увидит в этом благородство? Она увидит риск. И если она хоть на миг почувствует твоё слабое место она ударит именно туда. Она заставит тебя выбирать: а вот что поставит перед выбором... Рядом снова возник Кедр. Он просто встал рядом, тяжёлый, надёжный, как скала у порога. Тихо, почти не разжимая губ, произнёс: — Это ловушка — я пойду следом. — Нет, — Ты нужен здесь. Если что-то пойдёт не так — здесь должен быть тот, кто примет осознанное решение. Ты. Маврика. Нельзя, чтобы паника пробежала по рядам, как огонь по сухой траве. Тарк снова посмотрел на неё, на ту, ради которой был готов на всё. Между ними оставалось всего полшага, он просто коснулся её губ — нежно, как лепесток розы, едва касаясь, словно боялся спугнуть этот хрупкий миг. Маврика на секунду замерла — будто весь мир сжался до этого лёгкого прикосновения. Она медленно прикрыла глаза, принимая этот поцелуй не как утешение. Где‑то рядом Кедр тихо кашлянул, отводя взгляд, чтобы не мешать, но не отходя ни на шаг — потому что долг не ждёт, и время не стоит на месте. Тарк отстранился, но не отпустил её руку — держал ещё секунду, впитывая тепло, которое должно было греть его. Потом мягко разжал пальцы и улыбнулся ей. — Я вернусь, снова вернусь...— тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза. Маврика кивнула — без лишних слов. И Тарк повернулся к воротам — как человек, который уходит в неизвестность. Он шагнул вперёд, ровно и спокойно, и скрип петель теперь звучал как приговор, как порог, который нужно пройти, чтобы потом открыть дверь — и войти домой.

Глава 18. Заключительная.

Они стояли друг перед другом он и она. Глаза в глаза. Вейра была словно оголённый провод. Она для себя уже всё решила. Это будет последний разговор.

Он смотрел через почти прикрытые веки, не сводя с неё глаз. Ноздри чуть раздувались. Губы были плотно сжаты. "Я их помню". "Тогда во сне ты целовал меня неистово и жарко, сейчас смотришь на меня с презрением. Что ж наверно другого отношения я к себе не заслужила". — Ты собрала войско у моих стен, — голос Тарка звучал ровно, без вызова. — Ну, говори. — Я хочу поговорить с тобой наедине, — сказала она. - Без свидетелей. Никто не сделает шага, пока мы не вернёмся. Они отошли к небольшой каменной арке. Перед Тарком стояла обыкновенная девушка, она немного робела так как собиралась сказать о своих чувствах. Вот так просто. Она любила, но не была любима. И всё же, то чувство что зародилось требовало выхода наружу. Оно больше не умещалось в груди. Ресницы дрожали, когда она опускала взгляд, и снова поднимались. — Я… — голос сорвался, и она на миг замолчала, чтобы сделать вдох, глубокий и неровный. — Прости. Я знаю, что не должна этого говорить. Знаю, что ты смотришь на меня как на врага. Но я больше не могу держать это внутри. Оно давит, сжимает грудь, будто я дышу не воздухом, а пеплом от вулкана. Тарк чуть нахмурился — от внезапной неловкости. Он хотел что‑то сказать, но она, словно боясь потерять этот хрупкий миг, заговорила быстрее, будто слова могли рассыпаться, если дать им паузу. — Я люблю тебя, — выговорила она наконец, и в этих трёх словах прозвучало столько, сколько не вместили бы долгие объяснения: и страх, и надежда, и горькое признание, что она знает — чувства не взаимны. — Просто… хотела, чтобы ты знал. Просто чтобы это перестало быть тайной даже для самой себя. Тарк медленно выдохнул. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что‑то ... Растерянность человека, который слишком поздно понял, сколько всего он не замечал. Он не потянулся к ней, но и не отвернулся. Девушка подняла на него глаза, в них блеснули слезы и тут же спрятались. — Мне не нужна твоя жалость, — тихо сказала она. — Мне нужно было просто выговориться. Я многое поняла для себя. А чтобы это произошло, боги подарили мне эту любовь. Сейчас я смотрю на мир с другой позицией. И вот что я решила... Тарк хотел возразить — сказать, что в его молчании не было равнодушия. Но впервые в её глазах он увидел ясность, будто она