Когда расцветёт сакура - Виктория Богачева

Не только я теперь была стеснена нормами и правилами поведения.

— В последний раз мы виделись, когда ты была десятилетней неуклюжей цаплей, — обратилась ко мне Томоэ после официальных приветствий и поклонов.

Мне понравился ее взгляд. Прямой, цепкий, честный. Он выворачивал нутро собеседника наизнанку, но это было лучше, чем сладкая лесть в глаза и отравленный чай, стоило отвернуться.

Дочь Такеши Минамото, пусть и названная, и не могла вырасти иной.

Вчера я не успела толком ее рассмотреть, но зато сегодня мне ничего не мешало. Она молодо выглядела, моложе своих лет: наверное, сказывались постоянные тренировки и образ жизни. Сегодня утром, как и накануне, она предпочла мужскую одежду: широкие штаны и куртка. Волосы убрала в высокую прическу и вновь использовала вместо заколок сенбоны.

Мне нужно с ней поладить, подумала я. Она важна для Такеши и Таро, она часть семьи. Она влиятельная, сильная женщина, которой никто не смеет указывать, что делать. Она глава клана в своем праве. И она моя двоюродная сестра по матери. Гораздо более нормальная, чем Юкико. Мне бы пригодилась ее помощь.

— … но теперь ты настоящая красавица, Йоко-химэ, — договорила Томоэ, и с поклоном ее поблагодарила.

— И совсем не похожа на мать. Впрочем, это и к лучшему, — припечатала женщина, и мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не измениться в лице.

Прямая и честная. Прямая и честная.

— Тебе уже лучше? — глубокий голос все же Такеши Минамото заставил меня вздрогнуть.

Я никак не ожидала, что он заговорит со мной: видела, что был увлечен беседой с одним из своих самураев. Таро стоял рядом с ним, но изредка, украдкой смотрел на меня, и я грелась в этих мимолетных взглядах.

— Акико-сан сказала, что тебе нужен был вчера отдых.

— Что, мать заперла тебя в спальне и приставила своего самурая? — кажется, Томоэ чувства такта лишена была напрочь.

Я не знала, что ответить. Правду? Это будет убийственно неучтиво по отношению к Акико. Солгать? Выставлю себя идиоткой, раз всем известно, что случилось. Промолчать? Покажусь слабоумной трусихой.

— Матушка поступает так, как считает нужным, — начала я, молясь, чтобы получилось. — Но мы не всегда с ней приходим к согласию.

Спустя бесконечно долгую секунду Томоэ хмыкнула и окинула меня внимательным, слегка заинтересованным взглядом.

Почувствовав, как по спине скатилась ледяная капля пота, я тихо выдохнула.

Начало этого знакомства было многообещающим.

— Вот что, сестра, — она прищурила темные глаза. — Я пришлю за тобой служанку после полудня. Устроим вдвоем небольшое чаепитие.

Я кивнула. А что мне еще оставалось?

Неожиданно я почувствовала невесомое, легкое прикосновение к своим пальцам. Вскинула голову: Таро стоял справа от меня и смотрел прямо перед собой, разговаривая с подошедших к ним с отцом самураев. На меня он даже не взглянул, даже бровью не повел, когда я резко посмотрела на него.

Но из легкого прикосновение стало почти ощутимым. Он совершенно точно пожал мои пальцы и погладил ладонь, сохранив на лице полную невозмутимость.

Я улыбнулась, но улыбка резко исчезла с моего лица, когда я натолкнулась на пристальный взгляд Томоэ Фудзивара.

Еще одно непростое испытание на моем пути.

22. Предупреждение Томоэ

На чаепитие я шла как на казнь. Измяла шелковый пояс-оби, который постоянно крутила в ладонях: я нервничала и не знала, куда деть руки. Бедняжка Саюри вся испричиталась, пока пыталась его разгладить: когда самураи в белых масках напали на лагерь, они пожгли не только шатры. Сгорело также множество повозок, в одной из которых и ехала наша одежда. Часть кимоно успели спасти, но большая часть оказалась уничтожена огнем.

Поэтому пояс-оби у меня был только один, и, по мнению, Саюри с ним следовало обращаться аккуратнее. По моему мнению, я бы лучше залезла в банку с пауками, чем оказалась наедине с Томоэ Фудзивара.

Даже мать Таро, Наоми, меня так не пугала. Возможно потому, что я немного, но знала ее характер. И могла предугадать поступки и мысли. Я с ней была знакома, пусть и через страницы прочитанного романа.

Томоэ же была для меня чистым листом. И потому представляла опасность. Я не знала, чего мне ждать.

Строгая служанка в возрасте проводила меня из гостевого крыла поместья в ту часть, где располагались спальни хозяев. С удивлением я обнаружила самураев Минамото, что стояли рядом с несколькими раздвижными дверями.

Ну, конечно. Минамото не были здесь гостями. Они были семьей.

А вот для Акико, своей тетки, Томоэ демонстративно и намеренно выделила самые дальние комнаты. Гостевые.

Какой, вероятно, удар для моей матери.

Но это все, что нужно было знать, чтобы понять характер Томоэ Фудзивара.

Легко мне не будет.

— А, Йоко, — женщина подняла голову, когда служанка раскрыла двери и первой вошла в комнату. — Проходи, — улыбнулась она одними губами. Ее ледяные глаза пристально изучали меня, словно музейный экспонат.

Я вошла в небольшое, очень уютное помещение для чайных церемоний. Стены были обиты шелком песочного цвета, по которому расползался цветочный узор из золотых нитей. Седзи занимали целиком одну из стен, и низкий вытянутый столик располагался как раз напротив них. Сейчас створки были раздвинуты, несмотря на прохладную погоду, и открывался вид на утопающий в зелени сад. Дождь дарил ощущение свежести, а капли воды тускло поблескивали на листве.

Томоэ указала рукой, и я опустилась на подушку на татами напротив нее. Для чайной церемонии, изменив привычным штанам и куртке, она надела кимоно насыщенного темно-синего цвета с алым узором. Замужним женщинам, как я успела понять, полагалось носить более скромные и менее вызывающие цвета. Но Томоэ Фудзивара относилась к обычаям не так, как все, и этим мне очень нравилась.

Только вот оставался открытым вопрос: понравится ли ей Йоко?

Сейчас женщина смотрела на меня с подозрением. Все время, пока занималась посудой для чайной церемонии: обмывала кипятком чайник и чашки, отмеряла необходимое количество пудры для заваривания.

— Таро рассказал, что ты храбро сражалась с напавшими на вас, — закончив с приготовлениями, Томоэ впервые заговорила со мной.

Я попыталась удержаться от ироничного хмыканья и молча приподняла брови.

— Таро-сан очень мне польстил, — и это было правдой! — Если кто и храбро сражался, то он.

— Еще он рассказал мне, — она выделила последнее слово голосом, — как ты выступила против собственного брата.

Незаданный