На лезвии ножа - Сара Адам

К вечеру среды, я уже смирилась и дала себе слово не вспоминать даже его имени! Но этой ночью я просыпаюсь от вновь вернувшихся ко мне кошмаров. Они пропадали только на время нашего пребывания в охотничьем доме, когда Адам был рядом. Чёрт! Дала же себе слово не вспоминать его имени!

Тишину нарушает звук шагов из моей ванной в комнату. Замираю, с ужасом пытаясь разглядеть ночного гостя.

— Не суетись, — звучит до боли родной голос Адама.

Включаю ночник на прикроватной тумбочке, бандит выглядит неестественно бледным даже в полумраке, идя медленным шагом к кровати. И тут я замечаю его перебинтованный живот под рёбрами.

— Что случилось?! — соскакиваю со своего места и подхожу к мужчине, не решаясь прикоснуться, чтобы не сделать больно.

— В норме всё, — проходит мимо меня и стиснув зубы ложится на постель.

— Я же не слепая, Адам! — не смотря на злость, накидываю на его ноги одеяло, и подхожу ближе наклоняясь, чтобы осмотреть рану. — Что под повязкой?

— Поцарапался, — бандит закрывает глаза, давая понять, что разговор окончен. — Ложись, — хлопает ладонью по свободной половине кровати.

Я мнусь ещё несколько мгновений, но после понимаю, что спорить с ним бесполезно. Выключаю ночник и опускаюсь аккуратно на постель, чтобы не побеспокоить своего нового соседа. Сон не идёт, добрых полчаса разглядываю в темноте нахмуренное лицо Адама. Я вижу, как ему больно даже во сне. Его дыхание сбилось, этот грозный бандит выглядит сейчас таким беззащитным, что сердце сжимается от тоски. Конечно, утром он снова будет геройствовать, уверяя, что с ним всё в порядке, как настоящий мужчина.

Так и не сомкнув глаза до самого утра, я тихо встаю, чтобы не потревожить сон Адама и спускаюсь на первый этаж, за медицинской аптечкой. Буквально до отъезда я перебирала её и с удивлением обнаружила не совсем стандартный набор лекарств. Аптечка — это ещё, мягко говоря, на самом деле, это целый чемодан всевозможных медицинских инструментов, и препаратов необходимых для экстренной помощи при ножевом и огнестрельном ранении. Неудевительно, да?

Пыхтя от тяжести, поднимаю чемодан к себе в спальню, с твёрдым намерением осмотреть бандита и сделать перевязку. Войдя, я встречаюсь с уже сидящим на кровати Адамом. От резких движений на бинте проступила кровь.

— В доктора решила поиграть? — сухими губами произносит он с хрипотцой.

— Я и есть доктор, — задрав голову ставлю у подножия кровати принесённые инструменты и лекарства.

— Врушка, — сузив глаза выносит свой вердикт Адам, — ты только ассистент, заканчивающий медицинский.

Я игнорирую его издёвки, и принимаюсь доставать всё, что посчитаю необходимым.

— Помолчите и дайте мне сделать перевязку, — с серьёзным видом заявляю я, и складываю на тумбочку бинт, марлевые салфетки, спирт, пинцет и ножницы.

— Мы опять на «вы» перескочили? — хмурится он.

— Нет, просто на данный момент я врач, а вы мой пациент, поэтому будем соблюдать формальности, — с вызовом смотрю на ухмыляющегося Адама.

Так как медицинских перчаток нет, ухожу в ванную, чтобы тщательно вымыть руки, после обрабатываю их антисептиком и приступаю к перевязке. Знаю, что без перчаток работать нельзя, но выхода нет. На удивление Адам не сопротивляется, а спокойно даёт о себе позаботится.

Разрезаю старую повязку ножницами, и моему взору открывается страшнючий и весьма неэстетичный шов, под левым ребром, от ножевого ранения. Топорная работа, сразу видно штопали впопыхах. Решаю не говорить это Адаму, чтобы не подставлять человека, который спас ему жизнь. Всё-таки какая разница, красивый ли шов если тебе больше ничего не угрожает? Правильно никакого! Тем более шрамы только украшают мужчину.

На самом деле рана выглядит совершенно не опасной и думаю дней через пять – семь, шов можно будет снимать. Удивительно, что селезёнку не задело при ранении.

Обрабатываю шов мирамистином, после чего накладываю новую, стерильную марлевую салфетку и забинтовываю. Адам за всё время перевязки сидит не шелохнувшись.

— Глубоко поцарапался, что шов пришлось накладывать, — не выдержав говорю я, складывая, всё обратно в чемоданчик, который решаю оставить у себя в комнате для дальнейших перевязок. — У вас там что поножовщина была? — пока я отвлекаюсь, куда бы поставить аптечку, Адам встаёт с кровати. — Куда?! Тебе нужен постельный режим!

Словно не слыша меня, он шаркает ногами к выходу из спальни. Я оббегаю и преграждаю путь.

— Уйди с дороги, — командует Адам, своим стандартно приказным тоном. Если раньше я затряслась бы и послушалась, то сейчас нет. Я не позволю ему рисковать своим здоровьем. — Белла! — рявкает стальным голосом.

— Нет, я не пущу! — складываю руки на груди. — Тебе нужен постельный режим хотя бы пару дней.

— У меня нет на это времени, отойди я сказал.

— Можешь орать на меня, ударить, но я не пущу! — подхожу ближе и обхватываю его лицо своими ладонями, сама от себя того не ожидая. Мы смотрим друг на друга, оба удивлённые моим внезапным порывом. Обычно в нашей «паре» первый шаг всегда делает Адам. — Прошу останься, думаю Джон сам может справится.

В итоге не без труда, он сдаётся под натиском моих чар. И следующие дни, большую часть времени проводит дома. Я делаю ему ежедневные перевязки, слежу, чтобы вёл менее активный образ жизни. На третий день уже просто начинаю обрабатывать шов, не накладывая повязку, а на седьмой совсем их снимаю, так как рана идеально зажила! За эти дни мы перекочевали в спальню Адама на третий этаж. Когда я увидела её впервые, едва ли сдержала себя, чтобы не открыть рот от удивления.

Комната занимает половину третьего этажа, поражая своими размерами. Пол из дубового дерева, придаёт помещению лёгкую загадку, идеально гармонируя с чёрной кроватью без ножек. Но больше всего меня поражают панорамные окна в пол с видом на верхушки деревьев. Невероятное зрелище, я готова лежать и наблюдать за раскинувшейся картиной сутки на пролёт, кажется будто ты паришь в облаках наблюдая сверху вниз. Всё помещение отделано в тёмном стиле, однако проступающий свет с улицы это сполна компенсирует.

Адам, не вникая в подробности, устав от моего нытья и вопросов, скажем так под давлением признался, что действительно не приезжал домой из-за возникших проблем с Оуэном. Вмешался глава Сан-Франциско и у них произошёл вооружённый конфликт. Из-за меня он нажил себе ещё одного врага. Что по итогу случилось с Оуэном после суда, он мне так и не