Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Ричард смотрел на море.

Просто стоял у фальшборта, смотрел на море и наслаждался. Не так уж и много в жизни принца подобных моментов, когда можно расслабиться и побыть самим собой. Кто бы знал, как довлеет над знатью это чудовище – этикет. Каким грузом давит на плечи, какой горечью отдается на языке.

В чем-то это хуже дикого леса.

Что – звери? Звери просто сожрут тебя, не мучая. А люди…

Иногда смерть во благо. Рик отлично знал, чем мог закончиться заговор, хоть Ивельенов, хоть Фалиона, и до сих пор не отошел от переживаний.

А каково отцу пришлось?

Хорошо, что вирмане пришли на помощь.

Теперь – его очередь.

За плечом нарочито скрипнули доской. Рик повернулся.

– Эрик.

Улыбка была совершенно искренней. Как-то они сдружились с этим вирманином за время путешествия. И Ричарду стало понятно, что находит в вирманах графиня Иртон.

Простоту.

Не простоватость, нет. И лгут вирмане точно так же, и предать могут, и интригуют, и все остальное. Но делают они это, не обставляя свои поступки сотнями церемоний. Когда устаешь от придворной жизни, когда надоедает искать за каждым словом шесть-восемь смыслов, когда на тебя смотрят не потому, что ты – Ричард, а потому, что ты – Ричард Ативернский, начинаешь ценить простоту.

– Мы скоро будем на Вирме.

– Скоро?

– Может, день. Если Олайв будет милостив и Холош не нагадит.

– Я помолюсь Альдонаю, – подколол в ответ Ричард, – за наше благополучное путешествие.

Обычно от Ативерны до Вирмы добирались быстрее, но осенью ветер дул куда угодно, только не в нужном направлении.

Эрик хмыкнул.

– Не думаю, что Альдонай будет тепло встречен на Вирме.

Ричард тряхнул головой.

– Речь пойдет не об Альдонае, а о людях. О наших делах.

Эрик тряхнул головой, словно большой пустынный кот. К этому он и вел.

– Лейф мой друг. И я буду его отстаивать.

– Ты – или клан Хардринг?

– Я. И клан. Клану нужна Ативерна.

– А Кругу?

Эрик замялся.

– В Круге единства нет.

– Кто-то еще…? – фразу Ричард не закончил, но и так стало ясно, что он имеет в виду. Одно дело, когда предложение мира и дружбы идет только от Ативерны. А если кто-то еще подсуетится?

Уэльстер? Авестер?

Могут ведь!

И тогда вирмане могут выбирать. И будут выбирать. И торговаться будут. Получат ли они запрошенное, еще вопрос. Но могут и получить. Пусть суши у них мало, но вирмане – короли моря.

– Кому-то будет выгодно помириться с Ативерной, кому-то поссориться, – пожал плечами Эрик. – Я могу сказать только за Хардринг.

– И Эрквиг.

– Эрквиг не входят в Круг.

– А Торсвег входят, – это никак не облегчало задачу Ричарда.

– Пока у клана нет главы, нет и места в Круге. Они его потеряли, и приобретут ли – Олайв ведает.

Ричард усмехнулся.

– Это не добавит им голубиной кротости.

– Считай, один враг у тебя есть.

– Враг – это хорошо, без врагов наша жизнь пуста и бессмысленна, – отшутился Ричард.

– Главное, вовремя их убивать, – хмыкнул Эрик.

Мужчины понимающе переглянулись.

Не такими уж глупцами были вирмане. И это ничуть не облегчало задачу Ричарда.

– Гостеприимство клана Хардринг к услугам вашего высочества, – Эрик смотрел невинно.

– Я смогу воспользоваться им только после того, как решится судьба моего человека, – покачал головой Ричард.

– Пристало ли его высочеству жить в палатках на берегу?

– И его высочеству, и ее высочеству. Впрочем, мы можем воспользоваться гостеприимством Эрквиг. Они не входят в Круг, и Лейф – наш человек.

– Это придется не по вкусу… многим.

Рик пожал плечами.

– Меня не интересует мнение… многих. Короля Ативерны будет волновать мнение его союзника. А враги могут сдохнуть – или не сдохнуть, на их выбор.

– Союзников? – поймал подтекст Эрик.

– Лучше – союзника. Я предоставлю гарантии, но и мне нужны такие же обязательства. А обещания всех – это пустой ветер. Сегодня человек в Круге, завтра он покинул Круг, а его подпись стала кляксой чернил. Этого мало.

– Союзы хороши, когда они заключаются между двумя королями – и скрепляются кровью, – намекнул Эрик.

– На Вирме пока нет короля. А у меня уже есть невеста.

– Кто знает, – хмыкнул вирманин. – Кто знает, ваше высочество? Будущее доступно лишь прорицательницам.

Ричард улыбнулся.

– Я уверен, Анжелине понравится на острове. Может, она даже захочет повидаться с одной из ваших прорицательниц. Девушки любят спрашивать о своем замужестве.

– Я поговорю с Олавом. Он устроит эту встречу, – кивнул Эрик.

С вирманами действительно нельзя было говорить обиняками. Но и произносить некоторые вещи вслух – рано. Ричард намекнул.

А остальное…

Умный поймет. А дураку и знать-то не надо!

Уэльстер, где-то в дороге.

Альтрес Лорт чувствовал себя прекрасно.

Дорога сама ложилась под копыта коня, спутники – четверо солдат, совершенно не надоедали.

Не гвардейцы, а самые обычные солдаты, из столичного, правда, гарнизона. Своего войска Лорт как-то и не завел, не нужно было.

Ехать домой без свиты?

Без охраны?

Лорт бы поехал, но братец стукнул кулаком по столу. Впрочем, от гвардии «опальный» шут отказался. Ни к чему. Ему год еще побыть у себя в поместье, к чему ему четверо гуляк?

Гардвейг внял, и братья сошлись на самых обычных солдатах. Четверых.

А что?

Чай      , не ведро с золотом везем и не невинную девицу, все мужчины взрослые, все за себя постоять умеют.

Со старшим, полудесятником Риффи, Лорт сошелся достаточно тесно, и с интересом разговаривал о том, о сем. А что? При дворе так не поговоришь, там ни слова в простоте, сплошь гадюки ползают, а здесь – обычные нормальные люди, со своими обычными интересами.

Уродит земля в этом году или нет, какие цены на репу, будет ли зима холодной, чем бы таким по дороге разжиться, чтобы в столице потом торгануть…

Нехитрые желания, спокойные мысли… что еще надо? Альтресу Лорту хватало.

Это как с туфлями. Вот надел ты их, дорогие, модельные, стоящие дороже чугунного моста, и все завидуют, и восхищаются, и тебе, вроде, не тяжко, но вернувшись домой, скинув с ног пафос и надев домашние тапочки – старенькие, может, и с дыркой, но такие удобные, только тогда ты понимаешь, как тяжело тебе приходилось все это время.

Лорт начинал понимать.

Он себя вообще чувствовал луковицей, с которой сходит придворная шелуха, слой за слоем.

Он ехал, когда вскачь, ради удовольствия, когда медленно, любуясь окружающими видами и наслаждаясь погодой, необычно теплой для осени, глядел по сторонам, болтал дружески с солдатами – и душа у него отмякала. День за днем, час за часом.

И плевать на интуицию,