Приятель - Артем Рудик

наших подопечных с помощью лучшего оружия и солдат на пустошах! Ну ладно, может, мы ещё не так сильны, как электропольская администрация, но мы с ними дружим, так что, можно сказать, что можно умножать нашу силу на два.

— Ладно, спасибо, пойду поищу его на месте.

Я побрёл по прямо обратному маршруту. Когда я переходил реку, Эйри вдруг появился передо мной и жестом остановил меня:

— Слушай, приятель… Мы, конечно, вроде выяснили, что эту секту возглавляет наш клиент, но уверен ли ты, что мы хотим лезть на рожон и пытаться победить огромную структуру, переплетённую с местной властью аки головоногий моллюск? В том плане, что это звучит буквально как самоубийство.

— Звезде, думаю, всё равно самоубийство это или нет. Она в любом случае отправится мстить. И я не смогу её бросить. Кем бы я был, если бы испугался теперь?

— Ну… мы можем её не бросать и при этом не совершать абсолютно самоубийственных поступков. Поверь, приятель, я ценю её не меньше твоего, ибо она отличная партия для тебя. Собственно, иначе бы я не помогал вам сблизиться. Но, может не будем пускать мои и твои усилия насмарку?

— Неужели ты знаешь способ, как нам решить эту проблему просто?

— И очень простой, приятель. Мы просто скажем Звезде, что это не тот Майский Цветок. Просто тёзка. Затем соберёмся и поедем дальше. Просто, правда?

— Ты серьёзно предлагаешь ей соврать?

— По факту мы просто немного умолчим ради её же блага.

— Я не могу так поступить. По-моему, я уже и без того врал достаточно. А уж врать о таком кощунственно. Как я смогу спокойно спать, зная, что утаил от неё что-то столь болезненное, что она мне доверила? Я буду чувствовать себя лютым ублюдком.

— Ну, приятель… — Эйри скрестил лапы на груди и покачал головой, — Раз ты соврал уже пару раз, можно соврать и ещё разок. Кроме того, думай не о том, что ты её предаёшь, а о том, что ты её спасаешь. Её и вашу милую Росу. Мне кажется, что с ощущением собственной ублюдочности можно жить. Особенно, если оно единственное из-за чего ты живёшь. Давай будем честны, кому будет лучше от того, что я умру, ты умрёшь и Звезда умрёт в этой самоубийственной попытке мести? Может Росе, которая останется одна в пустошах, да ещё и смертельно больная?

— А что насчёт тех детей, что у секты в заложниках? Звезда права, мы не просто будем виноваты в том, что не остановили Майского Цветка… Мы будем ничуть не лучше него.

— Приятель, слышал ли ты про мысленный эксперимент со спасателем и бурной рекой? Представь, ты живёшь на берегу реки и каждый день видишь в своём окне, как по реке плывут тонущие дети, захлёбывающиеся в её диких потоках. Конечно, ты бросаешься их вытаскивать. Скольких ты сможешь вытащить? Одного? Двух? Трёх? Может быть, но это съест все твои силы, а остальные дети будут унесены рекой и утоплены. Ты можешь пытаться вытаскивать их сверх своих сил, но в какой-то момент ты утонешь и сам. А дети всё равно будут продолжать тонуть. Тебе может показаться, что хорошей идеей будет пойти вверх по течению, найти источник проблемы и убрать её на корню. Но там ты увидишь кое-что жуткое: родителей, которые сами кидают своих детей в бурные потоки, думая, что река перенесёт их в место получше. Миллионы взрослых кидают своих отпрысков в воду, ещё и попутно дерясь друг с другом за эту возможность. И пытаться убедить их в том, что они не правы может быть даже глупее и опаснее, чем кидаться в реку. Тебя просто растерзают.

— И что ты предлагаешь? Смириться и с рекой, и со взрослыми, и со смертью детей?

— Я предлагаю переехать вместе с семьёй и сменить вид с реки на горы. Забыть про реку, тонущих детей и наслаждаться жизнью, не погибая в попытке повернуть реку и не оставляя собственного ребёнка в опасности на берегу.

— То что ты говоришь это просто ужасно. Но… мне решительно нечего возразить. Кажется, что ты прав.

— Вот именно, приятель. Мораль иногда можно и отложить, когда аморальнее пытаться умереть ради её восстановления. Ведь своей жертвой вы оставите маленькую больную девочку одну. Девочку, за которую оба несёте ответственность. Плохо ли оставить сотни детей педофильской секте? Да. Но не хуже ли обречь свою дочь на одинокую смерть? Ты знаешь ответ. А это значит, что мы должны сказать Звезде, что это не тот Майский Цветок.

— Я… подумаю над этим, — позиция Эйри была бесспорной, и я никак не мог рисковать Звездой и Росой, но всё-таки был не совсем уверен в том, что смогу обмануть женщину, которую люблю.

Я снова прошёл по парку, мимо памятника великой шахматистке. Наверное, безумие играть в шахматы против сорок одного миллиона пешек. Но кто-то, наверное, пробовал. И, безусловно, остался героем, даже если сокрушительно проиграл. С этой мыслью я вошёл в зал ресторана, приняв судьбоносное решение. Но рассказать о нём мне было некому, Звезды нигде не было. Роса одиноко сидела за нашим столом и, очевидно, скучала.

Я подошёл к ней и спросил:

— Слушай, а где мама?

Не поднимая глаз и продолжая водить пальцем по трещинам в столике, она сказала:

— Ушла. К ней подошёл какой-то дядька и что-то рассказал. Она быстро засобиралась и сказала ждать тебя. Попросила слушаться и ехать с тобой к водохранилищу, сказала, что встретит нас там, когда "закончит с одним важным делом". Обычно это значит, что мама пошла кого-то убивать.

Моё сердце замерло: Звезда уже успела от кого-то узнать, где искать своего бывшего. А значит, что она отправилась вершить своё правосудие и попросила меня следить за Росой. Я понимал, что это значит, что она доверяет мне дочь на тот случай, если не вернётся. И от этого доверия мне становилось жутко. Потому что я не мог сидеть сложа руки, пока мою любимую убивают. Точно также я не могу и оставить Росу, после того, как Звезда вот так мне её доверила.

— Эйри, — сказал я, хватаясь за голову, — Что мне теперь делать, чёрт возьми? Ситуация совсем вышла из-под контроля!

— Да, такого я просчитать не мог… — Эйри сам замешкал, — Придётся брать Росу и ехать к водохранилищу. Неловко этого говорить, но…

"Степную Звезду придётся вычеркнуть из нашего уравнения, приятель" — опоссум закончил фразу в моей голове, чтобы девочка не слышала этих слов. Я бы и сам не хотел их слышать. Но Эйри просто