Просто моя - Лора Павлов

Я едва не написал, что люблю ее.

Хотел написать, что люблю ее.

Я никогда не говорил женщине, что люблю ее. Только маме, сестре и бабушке. Никого не подпускал так близко.

Мне надо было отстраниться. Я заходил слишком далеко. Я не ответил. Вместо этого поехал на кладбище и сорок минут просидел на траве у могилы Кольта.

— Черт, как же мне тебя не хватает, дружище, — сказал я, перебирая траву.

Я вспоминал, как нам было весело, пока мы росли.

Наше озеро, розыгрыши в школе. Мне кажется, часть меня умерла вместе с Кольтом. Может, Нэн была права. Может, я и правда жил вполсилы. Да что теперь разберешь, если я столько лет существовал именно так. Я тяжело выдохнул и посмотрел на телефон, проверяя время.

Я дважды коснулся его надгробия и пошел к машине.

Мы с Кольтом вечно повторяли, что откроем архитектурную фирму в Хани-Маунтин. Он шутил, что я буду рисовать, конечно же, в своей легкой манере, от которой я до сих пор улыбаюсь, а он займется делами. Это было в те времена, когда мне казалось, что после колледжа я останусь здесь навсегда.

Но с тех пор все переменилось.

Я поехал в больницу и нашел маму во дворе, за маленьким столиком, где она разложила два бутерброда, чипсы и напитки.

— Я мог бы купить обед, — сказал я, когда она поднялась, и обнял ее.

— Учитывая, что мой сын выплатил мой дом, я вполне могу купить ему обед.

— Ты сама выплатилa дом, мама. Ты горбатилась, чтобы закрыть эти платежи, — сказал я и поцеловал ее в щеку, усаживаясь напротив.

— Как Нэн? — спросила она, откусывая свой бутерброд с ветчиной.

— На удивление сварливая. Злится на меня из-за какой-то ерунды.

— Ты не даешь ей высыпаться? И вообще, почему ты спишь на диване у нее, когда у меня есть для тебя комната?

Наверное, Нэн разозлилась, что ей пришлось прикрывать меня. Не зная, где я провожу ночи. Хотя я никогда ее об этом не просил.

— Я не ночую у Нэн. Я бываю у подруги, но не хочу, чтобы Джилли влезала в мою жизнь, поэтому не хочу раздувать из этого историю.

Мама внимательно посмотрела на меня.

— Понятно. Странно, почему Нэн соврала?

Потому что решила, будто защищает меня.

— Ничего страшного. По ее словам, я никчемный, потому что не хочу жениться и заводить детей. Могла бы радоваться, что Джилли с Гарретом подарят ей всех этих внуков. А меня назвала… — я фыркнул. — Нереализованным.

— А ты?

— Нет. Я вполне реализован. Взгляни на мою жизнь, черт побери, — буркнул я, и мама недовольно посмотрела на меня. Она тоже не любила крепкие слова.

— Вижу, Леджер. Вижу успешного мужчину, который пашет, чтобы обеспечить семью. Но с нами все в порядке. Тебе не нужно надрывать себя ради нас. — Она всмотрелась в меня, а я отпил холодного чая. — И то, что твой отец нас бросил, не твоя вина.

Что вообще творилось сегодня? Почему все вспомнили это разом?

— Я делаю все для тебя, Нэн и Джилли не потому, что думаю, будто виноват в поступках отца. Я делаю это, потому что люблю вас. — Конечно, узнав, что он женился на маме только из-за беременности, я почувствовал себя дерьмово. Но говорить ей это не собирался.

— И мы тебя любим. Но и переживаем за тебя, как ты за нас, — сказала она, взяла меня за руку и улыбнулась. — Ты должен знать кое-что, Леджер.

— Что? Ты тоже злишься, что я не хочу жениться и заводить детей?

Она усмехнулась.

— Нет. Но мне надо тебе сказать правду. Я знала об изменах твоего отца задолго до того, как он признался. Задолго до того, как ты сказал мне. Я не знала, что ты знал и что он просил тебя покрывать его, пока ты не выложил все как есть. Но это не причина нашего развода. Я знала, что он бегает налево. Просто не хотела сдаваться. А еще… у него была интрижка еще до твоего рождения. Он вообще согласился на свадьбу только потому, что я забеременела тобой. — Она замолчала, а у меня отвисла челюсть. Она знала это все эти годы?

— Зачем ты вообще вышла за него, понимая, что он подонок?

— Я любила его. И надеялась, что он изменится. Я была молодой и наивной. Думала, что смогу его изменить. Но ты должен понять вот что: тебе незачем бояться, что ты такой же, как он. Ты не такой, Леджер. Твой отец никогда бы не заботился о своей матери, сестре и бабушке так, как заботишься ты. Ты хороший человек не потому, что успешен, а потому что у тебя огромное сердце. Даже если ты прячешь его от всех. И мне не хочется, чтобы ты нес на себе его вину. Мы уже достаточно за нее заплатили, правда?

Ее слова больно ранили.

Да, я боялся, что в похожей ситуации окажусь таким же мелочным и эгоистичным.

Я всегда спокойно относился к встречам, легким отношениям, удовольствию без обязательств.

Мне не нравились сложности.

И не понимал, почему теперь это вдруг всех волнует. С каких пор успешный холостяк — это плохо?

Может, дело в том, что Джилли выходит замуж. Может, я просто старею.

Но меня удивило, что мама знала об изменах раньше меня. Знала, что он женился лишь из-за моей беременности. От этого стало немного легче: я не был виноват, что умолчал. Я не держал ее в браке дольше, чем следовало. Это было ее решение.

— Я не мучаю себя. Честно. Я счастлив… правда, — сказал я. Помолчал. — Сегодня я ездил к Кольту. Впервые после его похорон.

Она снова взяла меня за руку.

— Я рада, что ты его навестил. Потерять дорогого человека — нечестно, Леджер. Но ты должен помнить, что ты жив. И Колт хотел бы, чтобы ты жил вовсю. Он бы первым высмеял твоего отца за то, что тот пытается прийти на свадьбу, хотя его не было рядом столько лет. — Она рассмеялась.

— Это точно. Он бы так и сделал, — кивнул я.

Кольт любил поддевать меня за то, как я смотрю на Шарлотту, когда рядом нет Джилли. Он говорил, что готов поспорить — на все деньги, что у него в кошельке, — что мы с ней будем вместе.

Правда, денег у него в кошельке никогда не водилось: тратил их сразу, как только получал.

Но он понимал меня. Иногда лучше, чем я сам.