Просто моя - Лора Павлов

«на подходе серьезные дела с кишечником», и не выставила нас за дверь. Она фыркнула что-то про то, что Леджеру пора отвезти меня домой и ехать уже к своей «особенной подружке», показала воздушные кавычки и закатила глаза. У меня было ощущение, что Нэн что-то подозревала — поэтому и поддевала его весь вечер. И потому нам лучше держать это при себе. Все боялись, что пострадаю я. Почти неприятно, что никто не волновался о Леджере. Наверное, Нэн видела, как глубоко меня в него затянуло. Но остановиться я уже не могла.

Нэн настояла, чтобы мы забрали всю еду: сказала, что столько не осилит. Мы с Леджером сели в машину и решили по пути ко мне завезти еду на пожарную станцию. Он пошел за мной по лестнице — я провела здесь полжизни. Мой отец — капитан пожарной части, это была его вторая родина.

— Чарли, не ожидал тебя увидеть, — сказал папа, поднимаясь и обнимая меня. — Что вы тут делаете, милая?

— Мы поужинали с Нэн, и Леджер заказал еды на целую армию — вот и подумали привезти сюда.

Папа протянул Леджеру руку:

— Рад тебя видеть, сынок. Готов к свадьбе?

Леджер поставил пакеты на стол и кивнул:

— Да. Думаю, они готовы. Завтра репетиционный ужин, а в субботу — большой день.

— Не могу дождаться, когда увижу, как Джилли идет к алтарю. А у тебя завтра последний день в школе — закончишь как раз вовремя. — Папа подмигнул мне.

— Да. Последний день. Не верится. А почему так тихо? — спросила я, когда он начал перекладывать еду на тарелку.

— Ребята уехали на вызов. Я на сегодня свободен. Хотел приготовить ужин и ехать домой, но раз уж еда нашлась — пусть эти засранцы сами разбираются.

Леджер сел за стол и заговорил с отцом. Они всегда ладили. Думаю, Леджер уважал моего папу — мужчину, который всегда был рядом. Который всегда ставил дочерей на первое место. В Хани-Маунтин об этом знали все.

Папа засыпал Леджера вопросами о его проектах, а тот показывал ему фотографии на телефоне.

Потом отец убрал посуду, поставил остатки в холодильник, и мы вышли вместе.

— Тебя подвезти? — спросил он, увидев, что мы вдвоем в моей машине.

— Я отвезу его. Не переживай, — сказала я, заметив, как напрягся Леджер.

— Ладно. Люблю тебя, милая. Хорошего последнего дня школы. Увидимся на свадьбе.

Я поцеловала его в щеку:

— Люблю тебя, пап.

Леджер дал ему крепкое мужское объятие одной рукой, и мы сели в машину.

— Боже. Я чувствую себя мудаком, — прошептал он.

— Почему? — рассмеялась я, выезжая со стоянки.

— Мне нравится твой папа. А он бы, черт побери, взбесился, если бы узнал, что я делаю с его дочерью.

— Ну, Нэн сказала, что ты проститут. Так что логично, — сказала я, сворачивая в свой двор и пытаясь скрыть улыбку.

— Ты, наверное, была права — держать меня в тайне, как своего грязного маленького секретика. — Он пожал плечами.

— Перестань хныкать. Пошли внутрь. Может, примем ванну и немного расслабимся.

Он шел за мной к двери. Как только мы вошли, он просто притянул меня к себе и обнял. Долго стоял так, в темноте, прижимая меня к себе.

Я провела руками по его спине и уткнулась лицом ему в шею.

Через несколько минут он отстранился.

— Пора в ванну, Божья Коровка.

Я закрутила волосы в пучок, пока он набирал воду. Зажгла свечу и поставила на столешницу, а потом пошла на кухню за бокалами вина. Когда вернулась в ванную, он уже сидел в воде. Его сильные руки лежали на краях чугунной ванны, а темные волосы блестели от влаги.

Я протянула ему два бокала вина, пока снимала одежду, потом выключила свет — оставила только пламя свечи, которое освещало маленькую ванную, — и опустилась в воду, устроившись между его бедрами. Он передал мне бокал, я откинулась на него и сделала глоток.

— Похоже, ты уже привык к нашим ваннам, да? — сказала я.

— Да. Похоже, я привыкаю ко многим вещам, которые раньше были мне в новинку.

Голос у него был хриплый, вовсе не игривый.

Я просто пила свое шардоне и молчала, переваривая его слова.

— Расскажи мне о будущем, которое ты для себя видишь, Божья Коровка. Хочу знать.

— Что? Зачем?

— Потому что ты мне небезразлична. И я хочу, чтобы у тебя было самое лучшее. Так что давай, потешь меня. Мне интересно, какой большой, яркой ты представляешь свою жизнь.

— Ну… мне всегда нравилась идея семьи. Знаешь, найти человека, с которым я разделю жизнь. — Я выдохнула и отпила еще. — И я всегда хотела большую семью. Расти рядом с сестрами было счастьем. У меня были лучшие подружки с рождения. А потом я встретила Джилли и она стала мне сестрой, а не просто подругой.

— Сколько детей ты хочешь? — спросил он. В голосе слышался настоящий интерес.

— Троих или четверых. Конечно, зависит от того, кто станет моим мужем, и хочет ли он столько же. Я не против компромиссов, — усмехнулась я. — И все это при условии, что я вообще найду этого человека.

— Ты молодая, — сказал он, свободной рукой гладя мое плечо и целуя меня в макушку. — У тебя впереди полно времени.

— Да, я не тороплюсь. Ну вот, посмотри на меня: у меня сейчас первый роман в жизни, и то в двадцать пять. Я вообще сборник сюрпризов, — сказала я и запрокинула голову, чтобы увидеть его. Но он не улыбался. Он был серьезным до дрожи.

— Надеюсь, я тебе не причинил боль. Черт, Чарли, я бы себе не простил, если бы ты об этом пожалела.

Я наклонилась вперед, поставила бокал на пол и повернулась к нему лицом.

— Эй. Я ни о чем не жалею. Эти две недели — лучшее, что со мной случалось… если честно. — Я чувствовала, как глаза наполняются. И это была правда. Единственный человек, который понимал меня до конца, от которого я оживала… был тем самым человеком, которого я не могла иметь. — Я не променяла бы это ни на что. Ты ни разу меня не обманул, Леджер. Ты с самого начала был честен. Я знаю, кто ты. Знаю, что мы хотим разного. И это нормально. Конечно, будет немного больно, когда ты уедешь, потому что… — я отвернулась, пытаясь взять себя в руки.

Он провел большим пальцем по моей щеке, убирая одинокую слезу. Я покачала головой — мне нужно было договорить.

— Будет больно, потому что все было так хорошо. Потому что мы вернули ту дружбу,