На берегу - Лора Павлов

глаза расширились, а губы тронула настоящая, искренняя улыбка. Тыльной стороной ладони она смахнула единственную слезинку, которая скатилась по щеке.

Эта девочка была по-настоящему особенной.

— Ты не странный, Линкс. Мы оба особенные, — сказала она, будто я только что развеял все её страхи.

Я всерьез подумывал поехать завтра в школу и потолковать с этим Престоном как следует.

Дети… Они могут быть такими жестокими.

— Думаю, эта розовая шляпа будет шикарно смотреться с сапожками, — сказал я, заметив, как она разглядывает свои ноги и улыбается.

— Но я не могу получить два подарка за один день. Так не положено.

— Зато я сегодня здесь. Думаю, мы можем взять не одну вещь. — Я потянулся за шляпой, но прежде чем надеть ее на нее, Грейси потянулась к своим пучкам на голове.

— Надо сначала распустить волосы, а то шляпа не налезет. Поможешь?

Я осторожно стал снимать резинки, стараясь не дергать, не причинить боль. И она вдруг удивила меня, приложив ладошку к моей щеке и улыбнувшись:

— Ты меня не обидишь, Линкс. Папа говорит, я самая смелая девочка на свете — после тети Бринкс.

Я рассмеялся, когда ее волосы распустились, и темные упругие локоны упали ей на плечи. Я надел ей шляпу и встал во весь рост.

Я и не знал, что такие крошечные человечки могут быть настолько очаровательными.

Грейси подбежала к зеркалу и ахнула.

— Я выгляжу просто отпадно, правда, Линкс?

— Еще бы, — сказал я с улыбкой.

Матильда подошла к нам и хлопнула в ладоши:

— Ну разве ты не самая прелестная девочка на свете? А на ярмарке этим летом ты будешь просто неотразима.

— Я настаиваю, чтобы мы их взяли, — сказал я.

— Не верится… Можно мне выйти в них из магазина, мисс Матильда?

— Конечно можно.

Я держал ее маленькие школьные туфельки в руке и огляделся:

— А еще что-нибудь тебе нравится?

Ее тёмные глаза снова распахнулись, и она прикрыла рот обеими руками, будто не могла поверить, что я задал такой вопрос. И клянусь, если бы она попросила, я бы купил ей тут все, что есть.

Матильда указала вглубь магазина и сказала, что они только что развесили новые платьица, и мы с Грейси направились туда. Она прошла мимо ряда легких летних сарафанов, но вдруг замерла с открытым ртом перед вешалкой, на которой висели белоснежные пышные платья — больше похожие на свадебные, чем на детскую одежду.

— Линкс, — прошептала она, голос дрожал. — Посмотри на это. Это настоящее платье принцессы. Не игрушечное.

Матильда усмехнулась и сняла то, на которое указывала Грейси.

— Это платье для девочки, разбрасывающей лепестки на свадьбе. Кажется, ты как раз будешь такой на свадьбе дяди Хью и тети Джорджии. Но разве вам уже не купили платья?

— Да, — кивнула Грейси. — Они красивые… но не такие шикарные, как это.

— Думаю, тебе стоит его примерить. Наденешь на воскресный ужин у бабушки с дедушкой, — сказал я.

Матильда снова усмехнулась, а Грейси начала подпрыгивать от счастья. Пожилая женщина повела ее в примерочную, а я прошел к выходу из магазина и увидел, как Бринкли все еще разговаривает по телефону, ходя взад-вперёд перед витриной.

— Линкс! — закричала Грейси, и я поспешил обратно.

Она кружилась и пыталась сделать реверанс, при этом как-то удерживая на голове розовую ковбойскую шляпу.

— Посмотри на меня! Я настоящая живая принцесса!

Матильда вышла следом, неся школьную форму и бросая на меня выразительный взгляд — мол, после такого отказать будет сложно.

Но никто и не собирался отказывать.

Сегодня этой девочке разбили сердце. А если платье, сапоги и шляпа помогут ей снова улыбаться — я сделаю это снова. И снова. И хоть десять раз.

Да что там — если бы ей понадобилась моя почка, я бы отдал ее без раздумий.

А это — пустяки.

— Не думаю, что мы можем уйти отсюда без него, — усмехнулся я. — Берем.

— Хочешь уйти в нем, вместе с сапожками и шляпой? — спросила Матильда.

— Да, мэм! — Грейси подпрыгнула и попыталась дать мне пять, но промахнулась, и мы оба рассмеялись. Матильда отрезала бирки и направилась к кассе.

Я протянул кредитную карту, а ее школьную форму и туфли мы сложили в пакет.

— Спасибо, Линкс. Это лучший день на свете, — улыбнулась Грейси, подняв глаза на меня, когда я взял ее за руку и повел к выходу.

И тут открылась дверь, и внутрь вошла Бринкли.

Приподняв бровь, она уперлась руками в бока:

— А это у нас что такое?

— Мы с Линксом — особенные, тетя!

Черт возьми, точно.

Больше и говорить нечего.

21

Бринкли

Мы направились в кафе «Коттонвуд» — это место считалось обязательной остановкой для каждого жителя городка. Линкольн до сих пор его избегал: поговаривали, что там работает какая-то неприятная старушка, и он не хотел с ней сталкиваться.

— Ну расскажи, как так получилось, что у нас теперь это прелестное платье, милые сапожки и шляпа? — спросила я, когда Грейси шагала между нами, держась одной рукой за меня, другой за Линкольна. Когда я выходила из того милого магазинчика, они с ним просто дружелюбно общались. А теперь — лучшие друзья. И племянница, которая с утра была явно не в духе, снова стала собой.

— Тебе нравятся мои сапожки, тетя? — спросила Грейси, подняв ногу из-под пышного белого платья для девочки, несущей цветы. Она показала розовые ковбойские сапоги. — Линкс сказал, что я выгляжу очень круто.

Она буквально тонула в слоях фатина, в розовой ковбойской шляпе и подходящих к ней сапожках. У меня сердце сжималось от умиления.

Я так сильно любила эту девочку.

А то, как он с ней обошелся — по-настоящему позаботился, поднял ей настроение... Моему сердцу это было уже почти не под силу.

Мне безумно хотелось знать, что случилось. Грейси была расстроена, когда я вышла на звонок, а теперь они с Линкольном чуть ли не лучшие друзья. Наверняка она с ним чем-то поделилась.

— Линкс прав, — сказала я, смеясь. — Но папа будет слегка раздражен. У него ведь есть то самое правило про траты.

Линкольн резко повернул ко мне голову.

— Какое еще правило?

— Мне разрешено покупать ей подарки не дороже десяти долларов, если это не день рождения или Рождество.

— А когда у тебя день рождения? — спросил он её, проводя рукой по щетине на подбородке.

— Скоро, — ответила она. — Он сразу после свадьбы дяди Хьюи и тети Лайлы, правда, тетя?

— Да, милая. Двадцать третьего июня. Мой любимый день в году.

— Отлично. Тогда считай, это подарок на