Измена. Попаданка в положении - Елена Белильщикова

была очень искренней и светлой, и он тоже с азартом отложил приборы, набросившись на еду, как и Дамиль, руками. — Амир никогда не угощал меня вашей традиционной гравидской едой. Так что мне любопытно будет попробовать.

С губ Андреаса рвалось имя Тахиры. А не Амира. Но он не мог выдать ни себя, ни девушку. Как бы сильно ему ни хотелось поговорить о дочери Дамиля, Андреас не мог. Хотя… в душе все еще теплилось дурацкая надежда. Может, если он понравится Дамилю и они с ним подружатся, Палач отдаст ему свою дочь в жены? Ради этого Андреас готов был на многое… может, даже предать свою страну? Он был молод, горяч и глуп. И думал тогда только о любви.

Дамиль довольно улыбнулся. Он смотрел на Андреаса, как на мальчишку. Такого гордого, спесивого в покоях с золотом и черным деревом. И такого послушного сейчас, стоило подержать немного в цепях.

«Даже пальцем не тронул, а этот щенок уже, как шелковый, — удивленно подумал Дамиль. — Хотя если бы сразу, в покоях, бросился бы мне в ноги молить о пощаде, я был бы несколько разочарован… Зато так интересно видеть его, такого горячего и строптивого, сменившим тактику».

— Надеюсь, тебе понравится! В Гравидии много прекрасных вещей. Еда, напитки, шелка… девушки, — Дамиль плутовато усмехнулся, принимаясь за еду. — Может, подарить тебе пару красивых рабынь? Вместе с твоей свободой. В обмен на сведения, которые у тебя есть.

Андреас напрягся и отложил недоеденный кусочек мяса в сторону. Все надежды на счастливую жизнь с Тахирой начали развеиваться, как дым. Когда услышал вопрос Дамиля.

— Я мало что знаю, правда, — уклончиво начал Андреас. — И я не продаюсь. Рабынь мне не надо. Мне хватит твоей благосклонности, Дамиль. Расположения всей твоей семьи. Твоих детей. Тебя самого. Может, я хочу остаться другом твоей семьи? После всего… — Андреас помедлил и снова повертел нож в руке задумчиво, вот так уклончиво начал подходить к тревожащему вопросу. — Ты же понимаешь, у меня должны быть веские причины, чтобы предать своих, — Андреас откровенно тянул время. — Я не собирался никого предавать. Да и планов денлайнских у меня тоже не было на руках. Все, что я могу сообщить тебе, Дамиль, это слухи от офицеров Денлана. Я мелкая сошка, хотя титул у меня был громким.

Андреас вздохнул и умолк. Он говорил правду. Титул сыграл в этой войне ему не на руку. Из-за титула он попал в плен. Хотя мало что знал про военную кампанию. Но сейчас… Андреас хотел выйти живым из передряги. И по возможности целым и невредимым. Выйти целым? Из рук Палача Востока? Ха-ха. Это будет сложно. Андреас знал: придется врать и изворачиваться. Что ж, он пойдет на это. Ради себя. Ради Тахиры. Андреас помнил, как пообещал ей… хотя бы просто выжить.

— Торгуешься? — усмехнулся Дамиль, подаваясь вперед, слегка наваливаясь на стол. — Но это уже лучше, чем твое упрямство, что ты якобы ничего не знаешь. Хорошо! Давай договариваться… Что бы стало для тебя веской причиной? Золото? Место при дворе? Я знаю нескольких влиятельных людей, у которых есть дочери на выданье. Могу поспособствовать. Хотя лично я не отдал бы свою дочь за малознакомого денланца даже с мечом у горла, но другие могут быть другого мнения.

Дамиль рассмеялся, разболтавшись, будто подобрев. Хотя в спину Андреасу продолжали, словно черные змеи, смотреть свернутые плети. И угроза никуда не девалась. Но Палач Востока тоже мог утомиться с дороги. И захотеть не крови, а простого решения вопросов.

Слова о Тахире набатом прозвучали у Андреаса в голове. Убивая всякую надежду. Это значило, что Тахира навсегда потеряна для него. Хотя… она никогда и не принадлежала ему целиком. По-настоящему. Андреас понимал: он цеплялся за свои фантазии о том, чтобы поладить с Дамилем только затем, чтобы не свихнуться от страха и отчаяния. Но все же в душе было горько.

Ведь все его с Тахирой чувства разбились о предрассудки этого ненавистного Палача. Лучше умереть, чем потерять Тахиру! А значит… не стоит хитрить и играть. Лучше отдаться суровой жестокой реальности. Может, повезет, и Дамиль убьет его в процессе допроса быстро?

Андреас сел прямо, помолившись только об одном. Чтобы не выдать себя. Не сказать правду. О том, что он любит дочь Палача. Чтобы не подвести Тахиру. Даже если им не суждено быть вместе. То пускай хоть она будет счастлива.

— Благодарю тебя за участие, Дамиль, — негромко и грустно проговорил Андреас. — Но сердцу не прикажешь. Но я уже сказал тебе правду. У меня есть лишь титул. Но меня не допускали к «верхушке» денланских офицеров. Поэтому никаких военных планов мне не известно. А слухи, я думаю, тебя мало интересуют? Ты будешь разочарован. Тебе ничего из меня не выбить, Палач. Не из-за моего упрямства или стойкости. А потому что я ничего не знаю.

Андреас посмотрел Дамилю прямо в глаза, зная заранее, что тот не поверит. Но ему уже было плевать. Если будущее с Тахирой невозможно ни при каких, самых смягчающих для пленника обстоятельствах, и Дамиль сам сказал об этом, то… незачем беречь и свою жизнь. Стало стыдно. Ведь Андреас… в какой-то момент был готов перейти на сторону Гравидии. Из-за призрачной мечты и девичьего сердца.

Глава 22

Дамиль медленно, почти незаметно убрал из пределов досягаемости нож. Лицо помрачнело, глаза показались почти черными в слабом свете. Он молча взял салфетку, комкая ее в руках и вытирая ладони, после чего перебросил Андреасу.

— То ты ничего не знаешь, то знаешь, теперь снова говоришь, что у тебя нет никаких сведений! Кажется, ты решил водить меня за нос, мальчик, — прорычал Дамиль приглушенно, как недовольный медведь, которого разбудили посреди спячки. — Или нарочно… тянул время и врал мне? Решив, что я размякну и оставлю тебя в покое? Ты ошибся. Я всегда добиваюсь своего.

Дамиль встал из-за стола медленно, поведя плечами так, что выразительно заиграли мышцы. Больше не было готового договариваться Дамиля. Остался лишь безжалостный Палач.

Андреас проводил взглядом нож. Но даже не сделал попытки дернуться за ним. Из Андреаса будто выкачали весь воздух. Не из страха, нет. А скорее, из-за разочарования. Андреас уже был готов надавать сам себе пощечин за то, что посмел надеяться… перехитрить Дамиля. Неужели всерьез думал, что взамен каких-то жалких сведений о военной кампании обретет возможность породниться с их семьей? Наивный дурак. Андреас — пленник. Он никто для этого грозного безжалостного мужчины. Не получалось даже разозлиться и