Измена. Попаданка в положении - Елена Белильщикова

возненавидеть Дамиля. Может, потому что, если отбросить глупые наивные фантазии Андреаса, то Палач был прав? Будь у самого Андреаса красавица-дочь, неужели он отдал бы ее врагу? Нет, конечно же, нет. Ни при каких обстоятельствах.

— Я не обманываю тебя, — Андреас вытянул вперед руки, словно признавал поражение. — Ты вправе мне не верить. И сделать все, чтобы выбить из меня сведения, которых я не знаю. Но я не хочу тебе врать или выдумывать информацию. Моя ложь все равно раскроется. А ты достойный противник, Дамиль. Ты уже много мучил и убивал таких же, как я, пленников из Денлана. Я… не виню тебя. Ты просто делаешь свое дело. Скоро ты поймешь, что я сказал правду. О том, что ничего не знаю. Но для меня будет уже поздно. Мне не спастись.

Дамиль подошел ближе, обогнув стол. Сильные пальцы, загрубевшие от частых тренировок с оружием, скользнули по шнуровке на кожаной жилетке. Она сидела, как влитая, подчеркивая каждую мышцу на теле. Но вот темные края наполовину распались, открывая кожу на ключицах и чуть ниже. Смуглую, но в росчерках белесых шрамов. Прямо по груди, будто его драли дикие звери, и он только чудом выжил. Хотя Дамиль стоял спиной к свету, и полный масштаб было не видно. Так что он перехватил ладонь Андреаса, силой заставляя стать пленника перед собой. И точно так же силой прижал его пальцы к глубоким шрамам на ключице. Они тянулись прямо к сердцу, и смотрелись так, будто Дамилю пытались его вырвать мощной лапой.

— Чувствуешь? — Дамиль жестче сжал пальцы, видя, как Андреас напрягся, не давая отдернуть руку. — Знаешь, откуда эти шрамы, чужеземец?

Андреас покраснел так сильно, когда кожаная жилетка скользнула по крепкому телу, будто он сам собирался избивать или мучить Дамиля. Андреас на инстинкте попытался отдернуть руку, но сильные пальцы не дали этого сделать. Дамиль держал Андреаса плотно. Он сглотнул и перевел блестящий взгляд на Палача. Сейчас Андреас и правда смотрелся мальчишкой. Потерянным, расстроенным… Не за себя, а за врага. Почему Андреас так и не смог его возненавидеть? Иногда он презирал себя за свою доброту. Но от себя не сбежишь.

Андреас будто затих в его руках. И больше даже не думал рваться.

— Откуда же твои шрамы, Палач? — хрипло спросил Андреас, не отводя глаз от своего пленителя.

— Видишь эти символы? — Дамиль повел ладонью Андреаса выше, на плечо, где начиналась черная вязь. — Это знаки, чтобы призвать демонов. Когда моя жена погибла в прошлой войне, я нашел старинные ритуалы… В ту ночь я отдал себя в их власть. Для того, чтобы получить все. Богатство, власть, стать непобедимым в бою… Говорят, я чудом выжил. Я этого не помню. Плату болью они взяли, как видишь, качественно. С тех пор я не жалею никого.

Андреас слушал Дамиля настороженно, подобравшись, как дикий звереныш, готовый к боли. Но поначалу боли не последовало. Андреас вскинул большие удивленные глаза на Дамиля и шарахнулся от него в суеверном страхе.

— Так ты связался с демонами? Черт… Это же страшно! Они могли тебя убить!

Палач Востока разоткровенничался. Андреас никогда не слышал никаких историй про демонов и остальные темные дела. И сейчас его пробила дрожь.

Дамиль отступил на несколько шагов назад, зашнуровывая жилетку снова. А потом вскинул ладонь, и из нее вырвалось темное щупальце магии. Оно обвило Андреаса за шею, швыряя на колени на грубые камни. Давая понять, что отныне пощады не будет.

— Нет! — вскрикнул Андреас, успев заметить, как темные щупальца магии вырвались из ладони Дамиля.

«Только бы это случилось быстро… моя смерть!» — подумал Андреас в отчаянии. И ощутил удушье.

Милосердно со стороны Дамиля… потому что вслед последовала темнота. Андреас почти мгновенно потерял сознание.

* * *

Амир вернулся домой раньше Тахиры. Она еще на неделю осталась гостить у их дальней родни. Соображения безопасности, что поделать. Войдя в замок, Амир услышал шепот слуг о пленнике в подземелье… и похолодел. Понимая, что отец вернулся раньше.

Сапоги Амира часто, почти бегом стучали по каменным ступеням. А пальцы дрожали, когда он отмыкал решетку. За те недели вместе парни успели подружиться. А главное… Тахира. Разве она переживет, узнав, что ее возлюбленного по незнанию замучил ее же отец?

— Андреас! — Амир ворвался внутрь, в слабых отсветах факела из коридора пытаясь осмотреться.

Андреас обессилено повис на цепях, едва переводя дыхание. Перед глазами изредка плыли круги. Но часто ему везло. И Андреас отключался. Слухи оказались правдивыми. А Палач — мастером своего дела. Даже следов не оставлял… почти. То ли с Андреасом он был особенно жесток, то ли, наоборот, бережен? Никто не знал.

Андреас понял одно точно. Он слабак. Ведь от слепящей боли то и дело терял сознание. Правда, после Палач был милосерден и оставлял в покое. Не приводил пленника в чувство, а уходил, словно выполнив работу. Успокоив свою совесть. Но… Андреас будто бы ощущал что-то личное, проскальзывающее местами в нем. Будто это не то месть, не то истерика какая-то. Выплескивающая не голосом, не криком, а ударами. Андреас догадывался: Дамиль, наверняка, почуял, как зверь, влюбленность пленника в Тахиру. И хотя они никогда не говорили об этом, Дамиль будто мстил Андреасу за то, что тот посмел полюбить его дочь. Что мог навредить ей, забрать силой или еще что похуже, будь расклад сил другим.

— Амир? — слабым голосом позвал Андреас, услышав друга. — Ты ли это? Ты нарушил отцовскую волю ради меня? Я же помню, если у меня не мутится в голове, что ты уехал и должен оставаться в крепости далеко отсюда. Тахира с тобой? Уведи ее… Не нужно подвергать опасности!

— Я ничего не нарушал! Просто приехал раньше Тахиры… Ох, Андреас… я был уверен, что примчусь раньше отца, что поговорю с ним. Он не тронул бы тебя, я не дал бы, я… — у Амира перехватило горло комком.

Амир подбежал к Андреасу, дрожащими руками размыкая цепи. Амир помнил, что он болезненный малый. Да и страшно представить, что с ним было. Ведь стоило разомкнуть оковы, как Андреас едва не упал на пол. Амир подхватил его, чтобы дотащить до деревянной лавки. И зачерпнул в горсть воды из грубого ведра — не для того ли принесенного, чтобы окатить пленника и привести в чувства? Но Амир лишь осторожно смочил ею лоб Андреаса, мимоходом радуясь, что жара нет.

Андреас обессилено откинулся на руки Амиру. Так странно: даже в этом подземелье, но в дружеских руках, а не во враждебных