Целительница. Выбор - Наталья Владимировна Бульба

убитый два месяца тому назад. Муж той самой Алии, которую вместе с ребенком Игнат с Ревазом спасли по дороге в Ростов и в которую был когда-то влюблен Реваз. Дочь князя Беркова и племянница Софико, супруги Ираклия.

Если не помнить, что мире аристократов всегда кто-то чей-то сын-дочь, сестра-брат, племянник-племянница, то можно удивиться подобному совпадению.

А так… всего лишь случайность, явно пошедшая им на пользу, потому как некие сведения были известны едва ли не из первых рук.

- Персы там отметились, - вернувшись за стол, после недолгой паузы произнес Ираклий. – Но это то, что на виду. Есть предположение, что разобраться с сыном приказал сам князь. Вроде как что-то связанное с наркотрафиком. Но доказательств никаких.

- И тут мы вспоминаем, что у Бахтеяровых бизнес с Персией, который они ведут вместе с Бабичевыми, - заметил Башир. И явно лишь после того, как ему это разрешили.

- А в Персии мутят Каджары.. – глубокомысленно протянул Реваз. – И там был Дедов.

- Который отметился еще и в Царицыне. И даже посещал Зубова.

- Зубова? – переспросил Ираклий, но прежде чем Андрей собрался прокомментировать сказанное, кивнул – понял.

Заводик, полученный Зубовым в качестве приданного за внучатой племянницей бывшего еще недавно главой Рода Салтыкова-старшего. Ну и приобретенная не так давно лицензия на фарму.

Да, цепочка действительно была ровной: звено к звену.

Выглядело это паскудно! Не по чести!

Андрей, кивнул своим мыслям – про честь с той стороны истории речь не шла, только о выгоде в разных ее формах, взял ложку, подержал в руке.

Жрать хотелось…

- Есть вариант найти контейнера до того, как их вскроют, - старательно не глядя на Игната, произнес он негромко.

- Нет! – Реваз оказался первым, произнеся свое «нет», как твердое «нэт».

А вот Игнат промолчал, лишь вздохнул… нет, не обреченно, а как-то сокрушенно, словно понимая, что выбора у них особого нет.

Иметь под рукой готового поисковика и не использовать…

При других обстоятельствах было о чем подумать, при этих…

При этих все, что они могли – обеспечить Сашке максимальную безопасность.

***

Парнишку с коллапсом я посмотрела. И даже провела еще один сеанс.

Короткая отдушина.

Его детские ухаживания и счастливая улыбка матери стали одним из якорей, которые помогали держаться.

- Петр, смени Аню…

- Я…

- Анна! – повысила голос Людмила Викторовна.

Я чуть скосила взгляд, не пропустив, как Аня недовольно зыркнула на младшего Орлова, но от стола, освобождая место, отошла.

Послушания подруги надолго не хватило:

- Да что ты делаешь?! – с раздражением воскликнула она, похоже, решив вмешаться в работу Петра.

Я заставила себя не вслушиваться в начинающую перепалку, тем более что меня это совершенно не касалось. Старшей у соседнего стола была Людмила Викторовна, как только сочтет, что их очередные разборки мешают работе, тут же осадит. Ну и проконтролирует, естественно, чтобы все сделали, как следует.

А вот нас с Киром опекал Углев. И, с одной стороны, это было неплохо – с некоторых пор в его золотые руки я верила безоговорочно, но с другой все выглядело не столь радужно. Роман Сергеевич – хирург, а не целитель. Допусти мы ошибку, заметит, но лишь когда проявятся ее последствия. Потому работать приходилось не просто аккуратно, а по нескольку раз взвешивая и оценивая собственные действия.

- Отпускай потихоньку, - не отрывая взгляда от высвеченного красным участка висевшей между нами магемы, хрипло протянул Кир.

- Поняла, отпускаю, - отозвалась я сипло.

Сдвинула ладонь, чуть ослабляя узлы, контролировавшие кровообращение в пострадавшей ноге, и поморщилась. Лицо от напряжения было неприятно влажным. Пот делал липкими ресницы, стекал на кончик носа. Прежде чем сорваться, висел на нем надоедливыми каплями.

Отвлечься, чтобы стереть влагу хотя бы со лба, не получалось. Ни тогда, когда в твоих руках если и не жизнь человека, то его здоровье – точно.

Переломы большой и малой берцовых костей. Многочисленные ушибы. Длительная гипоксия – раздробивший ногу обломок перекрытия не позволил доползти до «окошка», где можно было бы дышать свободнее.

Состояние женщины оставалось крайне тяжелым, но выставленные нами магемы делали свое дело, давая серьезный шанс на восстановление.

Ане с Петром было не легче. Их пациентом оказался пожилой целитель не только с переломом бедра и развивающимся краш-синдромом из-за сдавливания ступни, но и магическим истощением. До последнего пытался оказывать помощь тем, кто находился рядом с ним.

- Саша…

Я все-таки отвлеклась… на собственные мысли, и Киру пришлось меня одергивать.

Выдохнув через стиснутые зубы – держать концентрацию с каждым мгновением становилось все тяжелее, задышала на счет. Раз-два – вдох, раз-два – выдох. Раз-два…

- Стабильна, - спустя какое-то, показавшееся мне бесконечным время, коротко бросил Углев. – Передаем…

Я не опустила – буквально уронила руки и отошла от стола, тут же, с трудом переставляя ноги, направившись к раковине. Плечи, шея, спина задеревенели. Перед глазами все расплывалось.

Спасти могла только вода. Горячая, что б едва терпеть, вода…

Жаль, но о душе в ближайшее время оставалось только мечтать.

Пока женщину перекладывали на каталку – хирургическая бригада ждала, когда мы подготовим ее к операции, так и стояла у раковины, засунув руки под плотную, обжигающую струю. Тело медленно расслаблялось, растворялось… уходило то, что связывало меня с пациентом, позволяя работать с его полевой структурой.

- Ну ты и упертая, - подошедший Кир тоже запустил руки под воду. Выдохнул, не скрывая наслаждения…

Я держала диагностическую магему и контролировала кровообращение в поврежденной ноге, чтобы максимально снизить распространение токсичных продуктов из раздавленных тканей. Кир занимался нейтрализацией и «работал» на общее состояние пострадавшей, стабилизируя ее перед хирургическим вмешательством.

Нелегко было обоим. Вся разница лишь в том, что я – девушка, а он – парень. Да опыта у меня поменьше. А так…

С каналами мне тоже пришлось поработать. До коллапса дело не дошло, но лишь потому, что я не пропустила их нарастающей деградации.

- А сам-то… - дернув плечом, ворчливо протянула я. Отерла влажными ладонями лицо, стирая с него липкость. Вновь ополоснула руки.

А ведь все так хорошо начиналось…

Утром от ночной мороси не осталось ни следа, словно привиделось. Небо было ясным, солнышко – теплым и уютным, как если бы замаливало грехи разгулявшейся накануне стихии.

Иллюзия!

Воздух, которым мы дышали, пропитался дымом и резким запахом дезинфекционных растворов, подтверждая