Спасая Грейс - Александра Бэнкс

Я шлёпаю её по заднице и подтягиваю ещё ближе. Провожу головкой члена по её влажной щели и она стонет, уткнувшись лицом в одеяло.

— Макинли Самюэл Роулинс, трахни меня уже!

Я вхожу в неё резко, с силой, и тот жалобный стон, что вырывается у неё, сжимает мне яйца и отдаёт тупой болью в груди. Я медленно выхожу, настолько медленно, что её ноги начинают дрожать. Рёбра расширяются — она жадно вдыхает полной грудью. Волосы раскинулись по спине и плечам. И всё, о чём я могу думать — это о том небрежном пучке, в который она обычно собирает их. Тот, что я так люблю.

Я провожу руками по её плечам, собираю волосы в одну руку и закручиваю запястье, наматывая спутанные пряди в кулак. Её голова запрокидывается, дыхание становится сбивчивым, стоны неровными. Вот оно. Именно это её заводит.

— Чёрт, ты с ума сводишь, красавица, — рычу я.

Она хватается за моё запястье своими тонкими пальцами и подаёт бёдра выше, умоляя о большем. Я провожу второй рукой по её позвоночнику, покрываю поцелуями поясницу и поднимаюсь вместе с резким, глубоким толчком — таким, что уже невозможно понять, где заканчиваюсь я и начинается она. Она сжимается вокруг меня.

Она уже на грани. Совсем рядом.

Святые небеса, эта девочка…

— Ты кончишь на мой член, Грейс. Но в этот раз я хочу видеть твоё лицо, когда это случится. Не сейчас, красавица.

Она жалобно всхлипывает.

Я жестокий. Я знаю.

Я эгоист, когда дело касается её.

Я хочу видеть, как она разваливается в моих руках.

Хочу, чтобы она была только моей.

Хочу её. Без условий. Без оговорок.

Я замедляю ритм, выманивая из неё ещё пару стонов, прежде чем отпустить её волосы и выйти из неё. Она поворачивается и вскарабкивается на меня, как на дерево, прежде чем я успеваю даже просто опереться на пятки.

— Теперь ты видишь меня. Наполни меня, Мак. — Она опускается на мой член.

И я даже не злюсь. Какой мужчина на этой планете смог бы отказать ей хоть в чём-то?

Она поднимается на коленях, пока головка не касается её входа, и снова скользит вниз. Её грудь подрагивает в такт каждому движению. Я захватываю сосок зубами, слегка потянув, а затем начинаю ласкать его губами, смягчая жжение, которое только что создал.

— Мак, мне это безумно нравится. Не останавливайся, пожалуйста.

— И не собирался, красавица.

— Я близко… Мне не хватает воздуха… Ты…

Я бы сказал ей, что она делает со мной то же самое, но сердце сжало дыхательные пути, и я не могу вымолвить ни слова. Стиснув челюсти, втягиваю в себя хоть немного воздуха и заставляю тело хоть как-то подчиниться. Её губы накрывают мои, пока я пытаюсь сделать хоть один нормальный вдох.

Я раскидываю ладони по её рёбрам, а она ускоряется и отрывается от поцелуя.

Чёрт, я уже почти не контролирую, что происходит. Она обращается со мной так, как никто прежде. Я без ума от неё. Я развален на части ради неё. Я хочу отдать ей всё, что у меня есть.

Я опускаю голову к её груди и языком играю с твёрдыми, тугими сосками, будто настраиваю дорогой инструмент. Один, потом другой.

Её руки находят мою челюсть, она поднимает моё лицо.

Её лицо искажается, голубые глаза смотрят прямо в мои, и в тот момент, когда она сжимается вокруг меня, разрываясь на волнах экстаза, я теряюсь вместе с ней. Она выжимает из меня всё до капли — мягкими, небесными, сладкими пульсациями.

— Умница, — хриплю я.

Рык, что срывается с моих губ, когда горячие потоки выстреливают глубоко в неё, сотрясает мою грудь. Она снова наклоняет бёдра, поднимая меня ещё выше, добивая до конца.

Когда последняя волна между нами затихает, я целую её в лоб. Потом в каждое веко, в нос, и, наконец, коротко в губы, прежде чем встретиться с её взглядом. Её лицо заливает эмоциями. Я притягиваю её к себе и вдыхаю, будто хочу вобрать её всю.

— Макинли… — выдыхает она дрожащим голосом.

— Я знаю, Грейси. Я знаю.

Я держу её столько, сколько она позволит. Наши сердца выровнялись, дрожь в теле утихла. Тогда я осторожно поднимаю её с коленей и встаю с кровати.

— Пошли, приведём тебя в порядок.

Она сдвигается к краю кровати, и я подхватываю её на руки, неся в ванную. Она просит отпустить, и я аккуратно ставлю её на пол. Включаю воду, проверяю температуру, потом беру её за руки и веду нас обоих под тёплые струи.

На полке душа аккуратно лежат мочалка и щётка на длинной ручке. Я беру мочалку и щедро наношу на неё её гель для душа.

Ваниль и персик.

Кто бы мог подумать.

— Тебе не обязательно мыть меня. Я и сама справлюсь, — тянется она к мочалке. Я удерживаю её вне досягаемости.

— Знаю, что справишься. Но я хочу. Просто позволь мне любить тебя, красавица. Это часть этого.

— Ладно, но тогда тебе достаётся щётка на палке.

Я смеюсь, поднимаю одну из её рук и намыливаю мягкой пеной тонкую кожу. После обеих рук опускаюсь на колени и бережно мою каждую ногу. Провожу кругами по животу, по бокам, вдоль её бёдер, вдоль этих длинных ног, которые я так обожаю. Она внимательно наблюдает за каждым моим движением. На её лице отражаются и восхищение, и нежность.

Я снова возбуждён.

Игнорирую это. Сейчас — только она.

Каждая капля ласки, которую я могу ей подарить.

Я встаю и обвожу мочалкой каждую из её идеальных грудей. Она резко втягивает воздух, когда мочалка касается соска, и закрывает глаза.

— Господи, Грейси. Что мы только начали?

— Ты даже не представляешь, насколько ты затягиваешь, Макинли Роулинс.

Я хмыкаю и провожу мочалкой по её ключицам и шее, затем разворачиваю её спиной, чтобы намылить спину и ягодицы.

Одного взгляда на её изгибы сзади хватает, чтобы я стал твёрже камня.

— Всё нормально там, сзади, Мак? — в её голосе слышится смех, и мне этого достаточно.

Я заканчиваю, и теперь она пахнет как персик. Игриво шлёпнув её по попке, беру душ и смываю с неё пену.

— Теперь твоя очередь.

Через пару минут её ловкие руки покрывают пеной всё моё тело. Она не спешит, особенно когда доходит до моего напряжённого члена. Ласково касается кончика, медленно проводит по вене вдоль ствола.

Я хлопаю ладонью по плитке, и она отпускает.

Клянусь Богом, Грейс Уэстон.

Она изучает моё лицо, хмурится и берёт душ,