Неизвестный сталкер - Райт Далия

Голый.

И, я догадываюсь… без маски.

Пар в ванной задушил бы его, если бы он оставил её на лице. Значит, он снял её.

Сердце бешено колотится в груди, когда я осознаю это. Он здесь. Весь. Настоящий.

Всего лишь на расстоянии вытянутой руки, всего на несколько градусов тепла позади меня.

Инстинктивно я пытаюсь обернуться.

ГЛАВА 26

Делко

Сердце колотится так, будто вырвется наружу, когда я рискую зайти с ней под душ — полностью уязвимый. Это безрассудно и опрометчиво; нервозность почти скручивает органы. Но желание иметь её рядом, голую — впервые — в таком тесном и интимном месте было слишком сильным.

Я жадно рассматриваю её обнажённые изгибы: хрупкие плечи, усыпанные каплями, несколько прядей её почти чёрных волос, промокающих под струёй. Волосы, ниспадающие по спине, кончики которых ласкают идеальный изгиб поясницы. Глухо урча, сдерживаю удовлетворение, когда взгляд падает на округлости её ягодиц.

Она чувствует мою близость и вздрагивает. В смятении и спешке она готова обернуться, но я удерживаю её, обвив руками талию, прижав грудь к её лопаткам и уткнув лицо в шею. Её руки ложатся на мои, пальцы переплетаются — и она вдруг расслабляется в моих объятиях. Её тело ложится на моё так идеально, будто её лепили специально для меня из самого мягкого и нежного материала в мире. Ей оставалось лишь принять опору... и вот я.

Как будто следуя моей мысли, она сдовольствием обрушивается на мой торс, и моё тело отвечает, подаваясь вперёд так, что член прячется между её бёдер. Она фыркает.

— Извини… Ты меня напугал.

Я целую её в висок, откидываю влажные пряди на одно плечо, освобождая шею. Она, повернув голову в сторону, дрейфует в моих объятиях, и я целую её, вбираю в себя капли пара, что ложатся на кожу тонкой блестящей плёнкой и стекают по груди.

— Куда ты делся?

«Пошёл спасать твою честь, принцесса», — хочется ответить.

С этим старым извращенцем я не стал устраивать сцену при свете дня, но бесстрашно размял ему телефон и все возможные фотки. Он просто убежал, перепуганный. Почти жалею, что не добил его, как поступил с Нейтом и с тем типом в метро.

Я ничего ей не говорю.

Кладу губы за её ухом и целую снова, отвлекая. Она дрожит, и я вижу, как становятся твёрдыми её соски. Не могу удержаться — обнимаю её грудь. Я её взвешиваю: тяжёлая, идеальная, чтобы влезть в мои ладони. Твердые кончики трутся о пальцы, и я слегка щиплю их, мечтая о том, чтобы засунуть их в рот, попробовать её вкус языком. Она вздыхает и прогибается мне навстречу, сильнее прижимая грудь к моим ладоням.

Отпускаю грудь — снова чувствую, как тянет между её бёдер.

Это не закончится никогда.

Однажды я сдохну от этого.

Её ягодицы дразнят меня. Она провоцирует. Хочет, чтобы я взял её. Но боюсь, что одного раза мне не хватит; боюсь беспрестанно хотеть снова и снова и ранить её узкую малышку.

Часто фантазирую о ней, полной этого игрушечного «чего-то», спрятанного в ней — бледной копии меня, размеры которой ничто по сравнению с моими. И всё равно я завидую этой штуке, представляя, как она кончает от неё, а не от меня.

Когда мечтаю, что её щеки полыхнут, взгляд померкнет, и она будет кричать в темноте своей комнаты, я хочу быть тем, кто подарит ей это наслаждение. Чтобы её влагалище душило мою член.

Но я оставляю её грудь, решив притушить наши страсти — и свои — прежде чем всё выйдет из-под контроля. Мои руки гладят живот, играют с пирсингом, слегка дергают его.

— Делко?

Мой низ живота скручивается, член дергается.

Мне нравится, как она произносит моё имя. В её устах оно звучит прекраснее, с акцентом. Целую ей плечо и жду.

— Что мы такое, ты и я?

Я замираю.

Что мы?

Хмурюсь и снова, почти машинально, глажу живот.

Что мы... я не знаю. Я просто знаю: хочу её. Хотел с первого взгляда. И весь здравый смысл улетел.

Я говорю ей это; моё прикосновение пишет на её гладком животе:

«Я хочу тебя.»

Понимаю по улыбке, что ей это нравится. Целую её снова в шею; из её губ срывается насмешливый смешок. Её смех проникает в голову и мутит разум.

— Ты знаешь, есть и другие способы добиваться девушки, чем преследовать её, да? — дразнит она.

Я улыбаюсь у её волосы.

Правда.

Но не так должно было быть.

Я не мог прийти к ней, половина лица в шраме, и рисковать, что она оттолкнёт меня. И мне не помогли бы тупые бумажки с сообщениями. Преследовать — напугать — было единственным способом, чтобы она действительно заметила меня. Навязать своё присутствие, поселиться в её голове.

Целую макушку, благодарен.

Благословлен в этой беде.

Я беру одну из её бутылочек с шампунем и выдавливаю немного себе на ладонь.

Растираю, а затем начинаю нежно массировать её кожу головы. Она поддаётся, опуская голову и полностью расслабляясь под моими пальцами.

Как кошка, которая просит ласки.

Я аккуратно прохожусь за ушами, по шее — и она почти мурлычет.

Пена быстро вспенивается, пряди спутываются между моими пальцами. Я беру душевой шланг и начинаю смывать шампунь, при этом невольно вдыхаю аромат её волос — мягких, блестящих, тёплых в моих ладонях.

Потом я выдавливаю немного геля для душа на её плечи и грудь. Белая струйка стекает по животу. От прикосновения прохладного мыла к горячей коже она вздрагивает.

Я мну её тело больше, чем мою. Мои руки снова задерживаются на груди; под пальцами ощущаю, как упругие соски касаются ладоней. Провожу ниже — по животу, по бёдрам.

Не могу насытиться ощущением её кожи — гладкой, послушной, живой. Хочу изучить каждую линию, каждую впадинку, каждую мягкую кривую.

Мои губы скользят к её уху, когда кончики пальцев касаются её лобка. Она выдыхает, прижимаясь ко мне крепче. Я чувствую, как внизу всё пульсирует, как напряжение между нами становится невыносимым.

Когда её дыхание сбивается и тело слегка дрожит от ожидания, я улыбаюсь у её шеи, ощущая, насколько она чувствительна, как легко отзывается на каждое прикосновение. Даже малейшее движение моих пальцев — и она уже готова.

Но вдруг она перехватывает моё запястье — дыхание сбивчивое, кожа горячая. Я нехотя убираю руку и снова беру душ, чтобы смыть пену с её тела.

Слышу тихий вздох разочарования,