Неизвестный сталкер - Райт Далия

— Спасибо… — шепчет она, и я слышу улыбку в её голосе.

Я нежно прижимаю губы к её влажной коже, целую, ловя каждую каплю.

И вдруг — вибрация телефона на полке за пределами душевой.

Она вздрагивает, вытягивает руку, отодвигает шторку и на ощупь хватает телефон.

Я наблюдаю, как она читает сообщение, но не вижу, что там. Зато вижу, как она напрягается.

Она почти перестаёт дышать.

Я хмурюсь.

Что случилось?

— Эм… Я оставлю тебя домыться, — произносит она неуверенно.

И просто уходит.

Заворачивается в полотенце, отворачивается от меня, стараясь не смотреть.

А я стою под душем, с горячей водой, стекающей по коже, и чувствую, как во мне закипает беспомощное раздражение.

Мне плевать, что она ушла — я хочу понять, что именно вырвало её из этого мгновения. Что заставило её отстраниться. Что её тревожит.

Но вместо объяснений она просто выходит, оставляя меня одного под струёй воды.

Как полного идиота.

ГЛАВА 27

Скайлар

Я не могу перестать перечитывать это сообщение снова и снова. Горло пересохло, а в животе — будто лежит камень.

Что за чёрт?

Я уже, наверное, десяток раз смотрю на имя профиля в Facebook и не верю глазам: Алекс Гарсия.

Я почти не дышу, когда читаю первую строчку сообщения:

«Привет, Скайлар. Это папа.»

Слово папа уже давно исчезло из моего словаря.

Сердце грохочет в груди так, будто хочет вырваться наружу. Один короткий текст — и внутри всё рушится.

Я хожу по комнате взад-вперёд, изводя себя вопросами.

Стоит ли рассказать маме?

Она будет в ярости, если узнает, что он со мной связался. Я не видела его с тех пор, как он ушёл, когда я была ребёнком.

А вдруг это просто глупая шутка? Кто-то из прошлого, решивший посмеяться?

Это было бы жестоко.

Но ведь фамилия — его.

Гарсия.

Я же взяла фамилию матери после его ухода, но когда-то тоже носила его имя.

Я открываю его страницу и вижу — это он. Узнаю черты лица, хоть они и постарели. Я видела это лицо сотни раз на старых фотографиях, которые мама хранила в альбомах.

На всех снимках — я маленькая рядом с ним.

Она не выкинула их лишь потому, что не смогла вырвать из них меня.

И хорошо.

Хотя я знаю — ей этого очень хотелось.

Когда-то я пересматривала эти фото постоянно, чтобы не забыть, что у меня был отец.

Я завидовала детям, которых папы встречали после школы.

Глаза начинают щипать, когда я пролистываю его профиль.

Там почти ничего нет — фото у мангала, семейный снимок: женщина, малыш, маленький мальчик.

Он построил новую жизнь.

Логично. Нормально.

Но почему тогда у меня сжимается сердце, будто меня предали снова?

Больше на странице ничего — ни адреса, ни номера, ни публикаций. Аккаунт новый, ему всего пару недель.

И сомнения накрывают волной.

Это действительно он?

Зачем он вернулся? Почему сейчас, после стольких лет?

Знает ли он, что я здесь, в Чикаго?

Я знаю, что его родители — мексиканцы, значит, и во мне течёт их кровь. Но сам он родился здесь, в США, в Чикаго, жил тут до встречи с мамой, пока не уехал с ней во Францию.

Может, мама сказала ему, что я вернулась сюда?

Нет. Невозможно.

Она бы взбесилась. Она его ненавидит и никогда этого не скрывала.

Наверное, как и многие после развода.

Я прикусываю губу и решаю не отвечать.

Если промолчу — может, он просто забудет обо мне.

Исчезнет.

Ещё раз.

С трясущимися пальцами блокирую телефон и бросаю его на кровать. Открываю шкаф, натягиваю джинсы и тонкий свитер, мысли путаются. Полотенцем вытираю волосы, жду, пока Делко выйдет из душа. Ещё несколько минут назад я умирала от голода, а теперь кусок в горло не лезет.

Но даже когда решаю забыть об этом, сообщение крутится в голове. Любопытство гложет.

Я сажусь за ноутбук, открываю Google и набираю его имя.

На экране — почти ничего нового.

Тот же профиль Facebook, те же фотографии, и ещё одна — официальная.

Он в форме армии США, стоит перед флагом, улыбается уверенно и гордо.

Ком подступает к горлу. Я резко захлопываю ноутбук — от паники, злости, непонимания.

И в тот же момент телефон снова вибрирует.

Я хватаю его, надеясь, что это мама. Или Сара. Или Хелисс.

Но нет.

Сообщение из Facebook:

«Можем ли встретиться?»

* * *

Я перестала слушать лекцию, как только профессор открыл рот. Сообщения от этого Алекса не выходят у меня из головы с тех пор, как я их прочитала. Я не рассказала об этом маме. Я не смогла. Я не хочу её тревожить и рисковать вызвать у неё слишком сильную реакцию, к которой я не была готова.

Я не решилась ответить и Алексу. Впервые мне неприятно думать о том, чтобы столкнуться с ним. Я даже не могу сказать почему. Можно сказать, что я ждала этого почти всю жизнь: встретить своего… отца. Но, может быть, всё слишком внезапно. Слишком… странно. Чёрт! Я даже не могу назвать его иначе, как по имени — Алекс Гарсия. Слово «папа» даже не приходит мне в голову.

Я вздыхаю, пытаясь сосредоточиться на доске в аудитории, но безуспешно.

Так я не смогу закончить этот год…

Я не знаю, что думать обо всём этом, и слишком сложно заострять на этом внимание. Вместо этого я отвлекаюсь на то, что сейчас приносит хоть какое-то удовольствие: начинаю развлекаться, записывая его имя в блокнот.

Делко.

Я обвожу его маленькими красными сердечками, по-детски нелепыми. И когда заканчиваю, начинаю снова. Через час лекции Алекс оказался отложен в тёмный уголок моего сознания, а я почти полностью заполнила страницу.

Лёгкий удар локтем выводит меня из оцепенения. Я поворачиваю голову. Хелисс косится на меня с каким-то странным выражением, пытаясь разглядеть, что я всё это время рисую. Я теряю свою улыбку — глупую, на которую даже не обратила внимания, — и закрываю страницу. Она нахмурилась, а я делаю вид, что слушаю, о чём рассказывает профессор.

* * *

После занятий девчонки предложили мне пойти в город выпить чего-нибудь. Но я отказалась, предпочтя поработать над нашей групповой работой, чтобы загладить вину за то, что оставила их в кафе.

Так как библиотека на этой неделе была закрыта на ремонт и переоборудование, я устроилась в аудитории, пользуясь тем, что она открыта до одиннадцати вечера.