Ты будешь наказана - Ада Ридель

— Ты серьёзно?

Я опускаю взгляд вниз.

— Шлюха…

Сжимаю зубы до скрежета.

— Убери, не стоит марать руки, — прошу Эмиля. Надавливаю на его запястье. И он опускает орудие вниз. Хмыкает где-то рядом. А потом обвивает мою талию. Притягивает к себе. А я ничего не чувствую. Только пустоту на душе.

Потому что сейчас я теряю ещё одного важного в моей жизни человека.

— Крошка, а ты знала, — внезапно начинает Эмиль прямо мне на ухо. — Вот он тебя шлюхой зовёт, чем сильно меня раздражает, но сам не святой… Не хочешь спросить, как он вообще заметил тебя среди толпы девушек?

Он усмехается, а я снова поднимаю голову. Впиваюсь взглядом в Диму и в этот раз задаю безмолвный вопрос.

— Я отвечу, — снова вступает Арсанов, не дожидаясь ответа. — Мой брат его попросил. Вот теперь и задумайся…

Я чувствую, как он прикасается губами к моему затылку.

— Насколько чистая у него любовь.

Последнее слово, сказанное им с насмешкой, режет по сердцу.

А у меня окончательно опускаются руки. Почему все вокруг лгут? И только я одна — белая овца, которая не знает, что происходит.

— Беги, малец, пока я не грохнул тебя, — голос мужчины, что сильнее сжимает свои пальцы на моей талии через плотную ткань майки, становится твёрже. — Мы с твоим боссом обо всём уже переговорили. Или ты хочешь развязать войну? Оставь пистолет, нет смысла тебе его доставать. Я выстрелю первый.

И снова я устремляю всё внимание на Диму.

Что? Пистолет?

И он его носит?

— Уходи, — выпаливаю опять, но в этот раз зло. Ещё один бандит. Такой же, как и все остальные! И врал мне! Постоянно! Может, и вся любовь наигранная? И трахнуть меня хотел просто так? Чтобы в тетрадку записать. Я же знаю, что Дима — не святой, и девушек до меня у него было много. — Сейчас же.

Я не отступаю. Смотрю твёрдо, не делая и шага назад. Не плачу и не пытаюсь сбежать.

А мой уже бывший парень мигом пролетает мимо нас. Оставляет наедине, пока моё сердце медленно сжимается. Умирает. Перестаёт биться.

Что я узнаю в ближайшее время ещё? Родители мне не родные? Или звать меня не так? Что? Что добьёт?!

Арсанов отпускает меня. Обходит. Касается пальцами подбородка и поднимает его вверх. Заглядываю в тёмные глаза и не чувствую ничего. Даже страха, который обычно плещется в моей груди. Когда вижу его.

— Молодец, — хвалит. Он делает это так часто, что я начинаю думать, что что-то делаю не так. А он поглаживает пальцем подбородок. — Ты сделала правильное решение. И за это я дам тебе награду. Завтра ты можешь съездить к родным. Начать учиться. Вернуться к прежней жизни. Но. Когда я позвоню тебе…

— Приезжать сюда, — договариваю за него. — Я поняла.

Поджимаю губы и словно ничего не чувствую.

Да, я всё прекрасно поняла…

О прежней жизни я могу позабыть.

Глава 33

Как Арсанов и сказал — с утра он разрешает мне уйти от него.

Весь вчерашний вечер мы провели вместе. Да. Этот больной никуда меня не пускал. Сидел в кресле, курил и пристально смотрел. Пока я лежала на кровати, как на иголках. Читала книгу.

А потом спала в его руках. Его ладонь всю ночь покоилась на моём животе. Не отпускала.

И когда я очнулась, он сказал, что Иван отвезёт меня. Перед этим мне принесли какое-то платье. Белое. Невинное. Милое такое. Арсанов напоследок осмотрел меня и разрешил идти.

Но перед этим…

«Грубые пальцы хватают за подбородок. Эмиль заставляет посмотреть в тёмную бездну, в которой плескается только равнодушие.

— Совет, на будущее, — говорит тихо и опасно, накаляя и так тяжёлую атмосферу. — С тобой будет находиться Иван. Рядом. Постоянно. Если ты его не видишь — не значит, что его нет. Он смотрит за тобой, Влада. Поняла?

Я киваю, как бездушная кукла. А сама сжимаю зубы и на мгновение прикрываю глаза.

— Поняла, — отвечаю честно и тихо.

— Как только ты вернешься в универ, я запрещаю подходить к тому отморозку.

Я понимаю, про кого говорит Арсанов. Про моего бывшего, которого вчера он едва не убил.

— Поняла, — повторяю как заевший механизм. Что не день, то война. С собой. С человеком напротив.

— Я надеюсь, мы друг друга поняли.»

Пришлось согласиться.

Вот и стою перед домом, боясь зайти в него. Вдыхаю побольше воздуха и не знаю, что и делать. Как начать говорить на эту тему?

Арсанов же был вчера у них. Угрожал. Родителям. Как и Владу. А тут я. Привет, мама, папа, а вы не подскажете, я не была знакома с этим чудаком?

Господи, какой бред…

Я вздыхаю, делаю первые шаги вперёд. Захожу в дом, зная, что дверь открыта. Сейчас все, без исключения, должны быть дома.

Я перешагиваю порог гостиной и не знаю, как себя вести.

Но дом встречает меня пустотой. Точнее тишиной. Первый этаж точно. Только негромкая музыка, проникающая через закрытую дверь Влада, обозначает, что он здесь. А родителей нет. Уехали за покупками? Возможно.

Но первым делом я иду к ящику с украшениями. Достаю шкатулку и без труда нахожу аккуратное кольцо. Намного меньше, чем у Арсанова дома. И ведь дата та же. Значит, не соврал.

Я уже и не знаю, какие вопросы задавать у себя в голове.

Ни на один нет ответа.

Хватаю своё кольцо и убираю в чашечку лифчика. В этот раз Арсанов мне его предоставил.

Пусть пока украшение побудет у меня. А сейчас…

Я поднимаю голову вверх. Смотрю на лестницу.

— Сходить или нет? — спрашиваю у себя вслух. Я волнуюсь ведь за него. Эмиль сказал, что его люди вчера с ним поигрались…

Точно! Что, если они ему что-нибудь сломали?

Я без раздумий вскакиваю на лестницу, бегу по ступенькам вверх. Музыка, что доносится из колонок брата, слышится ещё громче. А когда открываю двери… оглушает.

В центре сидит Влад. Качает головой в такт музыке. На пол-лица синяк. Руки перебинтованы, и у меня снова просыпается это отвратительное чувство сострадания.

Бедняга!

Подбегаю к нему со слезами на глазах. Присаживаюсь. А он в этот момент переводит взгляд на меня. И тут же в глазах загорается огонь ненависти. Лицо ожесточается. Мягкие по жизни черты лица становятся острее.

Он отползает от меня и резко подпрыгивает со своего места.

— Ты какого хрена здесь делаешь?! — орёт во всё горло. А я и пошевелиться не могу. Смотрю на него снизу вверх.