Ты будешь наказана - Ада Ридель

Он прижимает меня к стене сильнее. Одной рукой отпускает ногу, ведёт под платье, в которое он меня же и нарядил. Проникает под влажные трусики. Я всё ещё не высохла от воды. Ведёт между мокрых складок, а я вздыхаю.

Ну, вот, чего и следовало ожидать.

Исход был понятен с самого начала.

Внезапно Арсанов хмурится. Напрягает меня одним видом.

Достаёт ладонь из-под платья и показывает свои пальцы. А те в крови.

Чуть не ужасаюсь, но тут же вспоминаю, что всё же… это нормально.

Вовремя, конечно.

Но на самом деле я радуюсь. Не из-за прерванного акта, конечно. От секса с Арсановым никуда не убежишь. Может, он не брезгливый и сейчас спокойно войдёт в меня и так, но…

Я не беременна.

Мама, как же я молилась, чтобы этого не случилось.

Ведь тогда бы… наступил пиздец.

А он ведь кончал в меня. Два или три раза, я уже не помню. И сейчас месячные для меня… как глоток воды в пустыне для умирающего путника. Спасительные.

— Хм, в принципе… — он задумчиво смотрит на свои пальцы. А я что говорила… Он сейчас скажет, что и так сойдёт. — Ладно, не будем. Переоденься во что-нибудь сухое и скажи Ивану, чтобы купил тебе там…

Он стопорится. Аккуратно опускает меня на две ноги. А мне вот нифига не стыдно, что он видит кровь между бёдер. Впервые так сильно ждала эти дни. И сейчас на радостях ничего не замечаю.

— В общем, что надо.

Я киваю.

— Как закончишь, встретимся в гостиной. Есть разговор.

И я опять повторяю то же самое движение, что и пару секунд назад. Как болванчик. И задерживаю дыхание, не представляя, что может мне сказать Арсанов.

Я с какой-то виной прошу Ивана, что не тронулся с места и даже не побелел, купить мне тампоны. Стыдно, но да ладно.

Он только кивнул и ушёл.

Переодевшись, я иду в гостиную. Пытаюсь настроиться на разговор с Эмилем. Сжимаю в руках кольцо, которое чудом не потеряла. И открываю дверь в комнату, видя Арсанова, попивающего виски из бокала.

Он спокоен, расслаблен, и это невольно передаётся мне.

— Ты хотел поговорить, — привлекаю к себе всё его внимание.

Он оборачивается. Кивает. Не смотрит на меня с какой-то ненавистью, злостью. Словно успокоился, как и бушующее море, что недавно билось о скалы, а сейчас совершенно наоборот.

— Присаживайся.

Я слушаюсь и падаю на диван. Немного позволяю себе вольность — хватаю со столика тару с конфетами.

— Начнём по порядку, — делает глоток, опускает стакан на барную стойку и играется со стеклом, что скользит по дереву. — Мы жили не здесь.

Я удивлённо вскидываю брови.

Но не перебиваю его, чтобы спросить, что я тогда тут делаю.

— В соседнем, небольшом городке. Мы были соседями. Потом ходили в один университет.

Хм, звучит всё жесть как неправдоподобно, но это объясняет тот факт, почему меня никто не узнал, в том же универе. Или на улице.

— Ты была без ума от меня, — улыбается.

— Врёшь же, — скептически прищуриваюсь.

— Я — человек слова, — стреляет в меня уже серьёзным взглядом. — Просто ты этого не показывала. Хорошо скрывала. Да и я ждал, когда ты вырастешь, а до этого… Мы с тобой были близки раз в год. В день смерти моего отца.

Я закидываю конфету в рот.

— В смысле? И что мы делали?

— Ну-у, — многозначительно усмехается и подпирает рукой голову. — Я тебя совращал.

Понятно. Он ещё с юности извращенец.

— Ты залечивала мои душевные раны… — и опять этот лукавый взгляд и насмешливый голос. — Языком, пальцами...

Я его перебиваю. Не желаю и дальше слушать.

— Если мы встречались, почему я девственницей осталась?

— Нууу, — делает ещё глоток. — Ты меня проверяла и не хотела до свадьбы становиться полностью моей. Поэтому… Я уважал твоё решение и не лез к тебе со своим членом…

Его горячий взгляд скользит по его же чёрной майке, в которой сейчас и сижу.

Уважал? Не верю.

— По крайней мере, к твоей киске.

Я смущенно свожу колени вместе. Одёргиваю майку, закрывая его трусы, что сейчас неплохо сидят на мне. Да простит он меня за всё… Но потом постираю их сама. Главное, чтобы Иван вернулся с тампонами вовремя. До того, как здесь прольётся река из крови.

— А вот к губам…

— Всё! — вскрикиваю. — Давай дальше!

Он хмыкает.

— Ты меня успокаивала, — приятно это, конечно, слышать, но не от Арсанова. — Была моим контролером, который не давал сойти с ума.

— И ты сошёл, когда я пропала? — я не слежу за словами, что вмиг образуются в голове. Не подумав, что могу рассердить его и задеть.

— Ну, с катушек я слетел знатно, да, но уже не из-за отца, — и опять это равнодушие, с которым он пьёт алкоголь, как воду. — Немного подрасстроился. Кого-то там поубивал. Не суть. В один момент… наши отношения завязались. Я предложил переехать сюда. Ты согласилась. Пока я обустраивался здесь, ты там… пропала. Думал, сбежала от меня.

Он горько усмехается.

И именно сейчас, когда он делает это, я улавливаю странного Арсанова. Он не похож на того, что около получаса назад лез мне в трусы. Сейчас он выглядит немного… подавленным? Печальным. Словно реально вспоминает то прошлое с каким-то странным чувством горечи.

— Не выдержала. А я же искал. Нашёл… Трупом. А, оказывается, и тело не то. Кто-то подстроил твою смерть. И это точно была не ты, поскольку твои родители сказали, что нашли тебя полумёртвой. И только из-за доброты той женщины, они тебя… взяли к себе.

Я слышу это второй раз за день. Больно.

— Я понимаю, что я как-то оказалась здесь... Как? Этот же случай наверняка могли показать по телевидению, интернету. Почему никто всё равно не узнал меня?

Столько вопросов, и ни одного ответа…

— Тебя сюда кто-то привёз. Не знаю, зачем, но… Тогда, пять лет назад, когда тебя нашли на мусорке, недалеко находилась камера. И она засекла, как твой труп выкидывали, да. Не пойму, почему именно сюда, но… Машину и людей заметить удалось. По поводу информации в сети… Это дело решили замять и не афишировать. Мэр запретил поднимать шумиху. Были выборы, и…

Господи, какие же люди твари… Что я сделала не так?! Кому перешла дорогу?

— И? — что же он тянет? — Ты что-нибудь узнал?

— Машина давно на свалке, а те мужики мертвы, — Арсанов встаёт со своего места, разминает устало шею. — Проверил ещё вчера.

Я снова