Ты будешь наказана - Ада Ридель

— Не смей! — восклицает. — Меня больше так называть!

Я готова сейчас продать душу дьяволу, только бы узнать, что вчера здесь произошло. Или хотя бы за то, чтобы вернуть время обратно.

Я нерешительно пячусь.

— Почему? — один-единственный вопрос, который рвётся через душащие слёзы.

— Уходи, — цедит сквозь зубы. А у самой глаза на мокром месте.

А я не понимаю, что сделала.

Но отступаю.

Не из-за того, что она мне так велит. А потому, что сейчас эмоции возьмут вверх.

Я поворачиваюсь и не моргаю. Приоткрываю на вдохе рот и не могу глотнуть воздух. Задыхаюсь на ходу. Держусь за горящую руку и в тумане выхожу из дома. Хочу упасть на ступеньки, но всё, что меня останавливает это сделать — бранные слова, летящие из уст матери:

— Больше не появляйся здесь, шлюха!

А ведь это правда.

Она в чём-то права.

С некоторых пор я ею и стала. Когда связалась с Арсановым. При мысли о котором у меня сжимаются пальцы, превращая ладони в кулаки.

— И не смей подходить к Владу! Ещё и своих мужиков на него травишь, сучка!

Я застываю.

Это она об Эмиле… Что избил бра… Влада.

Я не подойду к нему.

Он и сам меня не подпустит.

Но я и не собираюсь к нему подходить.

Молча иду к калитке и не замечаю стекающих по лицу слёз. Поднимаю взгляд на Ивана, что стоит за воротами дома. Как и сказал Эмиль — он везде рядом. Но постеснялся зайти внутрь.

И вот я смотрю на него и… не знаю.

Что?

Прошу помощи?

Поддержки?

Сама не понимаю, что хочу сделать. Сесть и расплакаться? От того, что твоя семья, которая тебе не родная, вгоняет нож в спину. Прогоняет без причины.

Ругаются и обзывают. А брат не жалеет, ударяя о стену.

Брат…

Нет у меня его больше.

И ради вот этого я шла к наркоторговцу, пытаясь защитить его?!

Глупая.

Закусываю губу и выхожу за ворота, бездумно идя по тротуару. Не потеряюсь. Бугай за спиной подскажет, куда идти. Остановит, если я что-нибудь захочу сделать. Например, сброситься с моста, что стоит неподалёку.

И ведь мне всерьёз хочется пойти к нему. Спрыгнуть. Потому что по сути... Зачем я здесь?

У меня нет ни семьи, ни памяти, которая могла бы помочь мне разобраться во всём. Где мои настоящие родители? Что делать дальше? Зачем вообще жить, когда вокруг тебя только враги? Да даже Арсанов?..

Любил ли он меня? Я не вижу этого. В его глазах только маниакальная одержимость. Одержимость сделать больно. Он не замечает и делает это.

Вот и что делать? Мне есть к кому идти. Есть люди, что поддержат меня.

А надо ли?

Опускаюсь на лавочку по пути. Куда шла — не знаю. Но ноги устали.

Иван останавливается рядом.

— Садись, чего стоишь, — включаю доброту. Зачем? Она меня погубит.

Он не слушает. Ну и пусть.

Отворачиваюсь и смотрю на прохожих. Слёзы продолжают душить. И вот для кого я плачу? Обидно просто. Я не удивлюсь, если сейчас из-за угла выскочит какой-нибудь мужик и скажет, что я — его сестра, невеста или вообще внебрачная дочь.

Я усмехаюсь… Такой бред.

— Знаешь что, Вань, — начинаю, сама не задумываясь. — У тебя бывало, что тебе хочется что-то сделать, но ты сомневаешься?

И думаю я сейчас не про мост, что находится совсем недалеко.

Или о нём.

Точно… Что меня держит? Вот прямо сейчас? Семья? Её нет. Друзья? Да кому я нужна?

Вот именно.

Именно поэтому встаю с лавочки, не дожидаясь его ответа.

Встаю с лавочки, не дожидаясь ответа Ивана. Он молчит. Не беседует. Следует за мной. У него явно нет приказа говорить со мной.

Но мне и не нужен его ответ. Прохожу несколько метров, смотрю на мост, на котором обычно стояла с Димой, и мы оба смотрели на закаты. Здесь красиво. Несмотря на то, что сейчас день и заката нет.

Тепло. Солнышко светит.

Я останавливаюсь. Поворачиваюсь к Ивану.

— Позвони Арсанову.

— Что сказать? — он, наконец, подаёт голос.

— Позвони, потом дашь мне телефон, — проговариваю уверенно, несмотря на разбитое состояние.

Ваня кивает. Лезет за телефоном в карман. Всего на секунду отвлекается от меня, и я ей пользуюсь. Срываюсь с места и бегу. Огибаю толпу. И пока ветер свистит в ушах, а за спиной раздаётся крик моего охранника…

Вскакиваю на бетонную ограду. Перебрасываю через неё ноги.

Сердце останавливается в тот момент, когда смотрю вниз. На водяную и мутную гладь. Отталкиваюсь руками от ограды и лечу вниз под чьи-то вскрики.

А я не жалею.

В очередной раз прокручиваю вопрос, который задала Ивану.

«Тебе когда-нибудь хотелось сделать что-то, но ты сомневаешься?»

В любой бы другой момент я бы подумала о последствиях. О родных, которые могут лишиться меня в один миг.

После потери памяти, всё, что было для меня смыслом жизни — мама, папа, брат. Я старалась не думать о том, что до этого жила по-другому.

Но сейчас…

Я хочу кое-что сделать. И сомневаюсь.

И это не то, что я прыгаю с невысокого моста, задерживаю дыхание и окунаюсь в прохладную воду. Что мягкими волнами окутывает тело.

Стараюсь успокоиться. Привести мысли в чувства.

Я — не суицидница. Люблю жизнь. И хоть её смысл сейчас потерян…

Я хочу вернуть свою память. Найти тех, кому я была действительно дорога.

Но для этого… Мне нужно довериться Арсанову. Позволить ему помочь мне вспомнить.

Я и готова была позвонить ему.

Но с моей стороны… Это странно.

Я испугалась, что эти мысли на нервах. Но сейчас понимаю. Когда вода успокаивает. Мозг отдыхает.

И я выныриваю, глотая ртом воздух.

Принимая решение, в котором сомневалась.

Поднимаю голову вверх и смотрю на Ивана, что вот-вот прыгнет с моста.

— Здесь неглубоко, — усмехаюсь, ловя на себе волнительный взгляд. Что? Испугался? Арсанова?

Я часто ныряла здесь вместе с Димой. Знала, что здесь не умрёшь. Тем более, ещё чуть-чуть, и можно достать носками дна.

Но всё связанное с моим парнем теперь в прошлом. Как и сам Дима. Но не в том прошлом, которое я хочу вернуть. И я сделаю это. Даже если мне придётся взаимодействовать с сами дьяволом…

* * *

Я вылезаю из воды и чувствую, как чешутся руки у моего охранника. Именно их он протягивает ко мне, чтобы задушить.

Но ладно, нет.

Приукрашиваю. Он всего лишь подаёт мне пиджак. Холодновата водичка для апреля. И зуб на зуб не