Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

— Исправляю то, что для меня важно, исправится это или нет. Мне плевать на страдания Братта, я просто хочу, чтобы ты осознала свои ошибки.

Путаница достигает космических масштабов, когда он глубоко вдыхает, приближая меня к своему рту.

— Ты превращаешь любовь всей своей жизни в дерьмо.

— И тебе не все равно? Тебе больно?

— Нет, но так как я честен в этом, я честен и в том, что с ним тебе будет лучше, чем со мной.

Я качаю головой, борясь с напряжением момента.

— Я не чувствую к нему того, что чувствую к тебе...

— Послушай внимательно, что я тебе скажу...

— А ты послушай меня, — перебиваю я его. — Я знаю, что, возможно, приняла худшее решение в своей жизни, что между нами ничего не будет, ни сейчас, ни когда-либо.

Я набираюсь смелости.

— Мы вместе — полная катастрофа, я стала мазохисткой, нестабильной и сумасшедшей от тебя, и как бы я ни пыталась заставить свой мозг это понять, он не хочет, потому что...

— Нет...

— Я люблю тебя — вырываюсь я, прежде чем он продолжает меня перебивать. — Ты боишься этой фразы, и я знаю, что тебе ее говорили много раз, но уверяю тебя, что ни одна из них не признавала, как плохо любить такого, как ты, — признаюсь я. — Ни одна из них не хочет разорвать эту связь так, как хочу я.

Он замолчал.

— Я больше всех боролась с этим, потому что не хотела, чтобы моя любовь к тебе превзошла любовь к Братту... Я наказывала себя, плакала, убеждала себя, что это ужасная идея, но ничего не помогает, потому что ты так глубоко во мне, что я не могу тебя вытащить.

Я пытаюсь уйти, но он снова крепко берет меня за руку, его глаза встречаются с моими и смотрят на меня с жаждой.

— Скажи это еще раз, — требует он.

— Я люблю тебя.

Он кладет руки мне на волосы, берет меня, его губы касаются моих, и тут же он врывается в мой рот страстным поцелуем, заставляя меня вцепиться в ткань его футболки. Наши языки соединяются, наше дыхание сливается, и мое тело реагирует на стимул от того, что он так крепко прижался ко мне.

За несколько месяцев он сумел забрать у меня все, от самого маленького до самого большого. Ветер дует вокруг нас, и холодный ветерок контрастирует с теплом наших тел, когда он обнимает меня, прижимая еще сильнее, проникая в самую глубину и утверждая, что то, что я чувствую к нему, я не почувствую ни к кому другому.

— Дай ему еще один шанс, — шепчет он, прижимая лоб к моему.

Попробуй еще раз.

— Ты не можешь просить меня об этом после того, как поцеловал меня так, как только что.

— Ты умная, Рэйчел, так что подумай, — просит он меня. — И потому что ты умная, ты знаешь, что я не изменю ни тебе, ни кому-либо еще. Это обещание, которое я дал себе давным-давно, и ты не можешь продавать мечты тому, кто ходит только по кошмарам. Сколько бы ты ни говорила, что любишь меня, это ничего для меня не значит, потому что я не люблю тебя и никогда не буду.

Я делаю шаг назад.

— Не жди, что я скажу, что это было особенным для меня, потому что это не так, — продолжает он. — Братт спас мне жизнь, и самое меньшее, что я могу сделать, — это не отнимать у него человека, которого он любит.

— Ты лжешь. — Я отхожу. Ты отнял ее у него с того момента, как поцеловал меня. Это не первый раз, когда он спасает тебе жизнь, и даже несмотря на это, ты смог начать все это.

Он пытается возразить, но на этот раз я не даю ему говорить.

— Я не ждала от тебя красивых слов... На самом деле, я уже предвидела твою речь и спокойна, потому что сказала тебе все, что хотела. Теперь сам смотри, что с этим будешь делать.

Я возвращаюсь в центр, оставив его на холме.

То, что я была готова к его реакции, не означает, что это не больно и не ранит. Как бы ты ни готовился к драке, это не избавляет от боли от ударов противника. Но какая разница, ни с Браттом, ни с ним, я одна с большим вызовом — постепенно залечить раны, которые я сама себе нанесла.

Бегом добегаю до своей башни. В своей спальне сбрасываю одежду и забираюсь в душ, его запах не хочет уходить... Такая я есть, не засну, пока его аромат не исчезнет с моего носа. Выхожу, закутываюсь в халат и начинаю собирать вещи. Стук в дверь заставляет меня бросить все на полпути. Я прячу чемодан, прежде чем открыть дверь Гарри и Луизе.

— Гарри настоял на пижамной вечеринке, — говорит Луиза, вставляя диск в DVD-плеер. — Он немного раним из-за ситуации с Брендой.

— Вы разговаривали? — спрашиваю я.

— Более или менее.

Мы все трое ложимся на кровать.

— «Перл-Харбор» опять, серьезно? — жалуется Гарри.

— Это фильм для ценителей хорошего кино, — заставляет его замолчать Луиза. — Ты можешь выбрать следующий.

Луиза засыпает на середине фильма, лежа на боку и положив ноги на моего друга.

— А ты когда-нибудь смотрела фильм до конца?

— Нет, — смеюсь я, — она всегда засыпает через пятнадцать минут. Нам повезет, если она продержится час.

Она смеется, прижимаясь ко мне.

— Я буду очень скучать по тебе. — Она целует меня в макушку. — Помни, что для меня ты всегда будешь моей сестрой, и поэтому я настаиваю на том, чтобы заботиться о тебе.

— Я знаю. А что с Брендой?

— Мы ведем мирные переговоры.

Во время второго фильма она засыпает; я же провожу ночь без сна, глядя в потолок и представляя себе параллельную вселенную, вселенную без мафиози, преследующего меня с целью убить, без любви к высокомерному парню и без Братта с разбитым сердцем.

57

СОЛДАТ

Рэйчел

На следующий день я застегиваю последние пуговицы пиджака перед зеркалом. Бернардо и Алессандро отправятся на свое первое слушание, а после вынесения вердикта я расскажу Гауне о своей ситуации. Как агент, участвующий в операции, я должна отчитаться о том, насколько они опасны, поэтому я заканчиваю собираться. Я поправляю пучок и выхожу на парковку, поправляя манжеты женского смокинга, который я надела. Как обычно, я прячу оружие за спиной. Я спускаюсь, и солдаты в гражданской одежде готовятся к перевозке. Униформа и бронежилеты остались