Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

меня силой. Определенно нельзя идти против течения, как будто моя судьба хочет, чтобы я была привязана и подвергалась пыткам у ног Маскерано, и моя борьба тщетна, поскольку никто не может снять с меня это проклятие.

— Вы должны были согласиться на обмен, — говорит Изабель с победной улыбкой.

Они уносят Алессандро, заставляют Гарри встать на колени рядом со мной и бросают тело Скотта рядом с нами.

Нас окружают вооруженные люди, среди которых выделяется один, в длинном плаще и с сигарой во рту. Черты лица четкие, как и походка, элегантная, как у королевской особы: Брэндон Маскерано, старший брат Антони.

Как забыть лицо, которое я видела бесчисленное количество раз на всех фотографиях, связанных с мафией.

Его поддерживают два наемника: Джаред и Даника, члены «Соколов» и убийцы, разыскиваемые FEMF.

Брэндон толкает Гарри локтем, и тот падает на пол.

— Убейте их всех, — приказывает он, — и принесите мне какой-нибудь орган для коллекции, не каждый день можно хладнокровно убить солдата FEMF.

— Всех, кроме сучки, — вмешивается Изабель. — Антони она нужна.

У меня учащается сердцебиение, лучше бы меня сразу убили.

— Мне плевать, что хочет Антони! — восклицает Брэндон. — Мы всех убьем.

— Нет! Пойми, ты здесь не главный, — снова отвечает женщина. — Мы заберем эту суку. Затащите ее в фургон, а остальных убейте!

— Нет! — отвечаю я. — FEMF заплатит за ее выкуп, даст все, что вы захотите!

— Мы не торгуемся с FEMF. — Меня поднимают.

Скотт продолжает лежать на земле. Вдали слышны сирены полиции.

— Быстрее!

— Пожалуйста! — я снова умоляю, видя, как поднимают Гарри. — Он просто выполнял приказы и не сопротивлялся!

Его берут за волосы, и у меня сжимается сердце: Гарри — мой брат, друг и доверенное лицо.

— Нет! — Я борюсь, пытаясь вырваться. — Нет, пожалуйста, не делайте ему больно!

Сирены слышны все ближе.

— Пожалуйста! — Я продолжаю умолять, пока они пытаются увести меня.

— Принеси ее и убей его! — приказывают они снова.

Я продолжаю бороться. Джаред берет Гарри сзади, а его сестра готовит оружие.

— Я умоляю вас, пожалуйста, я сделаю все, что угодно, только оставьте их в живых! — Я падаю на землю. — Черт, на коленях, я умоляю вас, не трогайте его!

— Стреляй!

— Отпусти его! — Я не знаю, откуда я беру силы, чтобы освободиться и бежать на помощь своему другу. Мне мешает мужчина, но я уклоняюсь, бью его и обезоруживаю.

Я чувствую, что часть моего мира уходит, и только зову Скотта на помощь. Блондин приходит в себя, пытается освободиться и...

— Стоять! — кричит Скотт. — Отпустите его!

Даника поднимает оружие и, улыбаясь брату в знак согласия, выстреливает в грудь моего Гарри. Я чувствую, как пули поражают его, как мир замедляется и время останавливается, а я молю Бога, чтобы это был только кошмарный сон. Они отпускают его, и тело моего друга падает на асфальт.

— Держись, пожалуйста!

— Мой костюм порван, — говорит он, когда я подхожу к нему. — Ты же его так любила...

Я обнимаю его, промокая насквозь его кровью, позволяя ему без сил обмякнуть в моих руках. Скотт начинает стрелять, и вертолет FEMF пролетает над районом, прогоняя всех, пока я тащу его в сторону.

— Я вызову скорую! — Я ищу его телефон.

— Не трать время, ничего не...

Скотт подбегает к нам, чтобы помочь.

— Еще есть время, вызови скорую, Скотт!

Я прижимаю его к себе, давя на раны, чтобы остановить кровотечение.

— В моем кармане! — умоляет он. — Убедись, что он в моем кармане...

Я быстро ищу и нахожу кошелек и синюю шкатулку.

— Скажи Бренде, что... Я собирался... Я собирался попробовать.

— Нет...! — Я начинаю плакать. — Я ничего не скажу Бренде, ты сам ей скажешь, что нужно!

— Райчил, ничего не поделаешь... — он сжимает мою руку, а его кровь продолжает пропитывать мои колени.

Я отказываюсь, как будто смирилась с тем, что теряю одну из своих сестер.

— Нет, ты не можешь умереть, она нуждается в тебе, я нуждаюсь в тебе!

Он становится бледным, а его глаза начинают закрываться.

— Держись, Гарри, пожалуйста! — Скотт прижимается к телефону, пока я давлю на раны.

Я не могу заставить его держать глаза открытыми, и страх заставляет меня кричать ему, чтобы он не смел уходить.

— Ты будешь отцом, черт возьми, ты не можешь оставить ребенка одного! Какой ты человек, если ты это сделаешь! — кричу я ему.

— Пусть Рик примет его, как своего. — Он улыбается, зубы в крови. — Эм... Сэм... Луиза... не учите его плохим словам.

— Не делай этого, пожалуйста! Не делай этого с ними!

— Бренда не была плохой девушкой, как и не будет плохой мамой, и ты это знаешь. — Он сжимает глаза. — Я знаю, что все будет хорошо...

Он ослабляет хватку, разрывая мне руки, как будто пуля, разбивающая меня на тысячи осколков. Слёзы подступают к горлу, а мозг отказывается осознавать его уход. Отряд подавления беспорядков образует круг вокруг меня, а я не могу принять смерть своего лучшего друга.

— Рэйчел... — Скотт подходит, дрожа. — Нам нужно уходить!

— Ты вызвал скорую... — Я вытираю слезы. — Почему они так долго?

— Ничего не поделаешь, он умер!

— Надо отвезти его в Гонконг, там... — Я продолжаю отрицать.

— Нет, Райчил! — Он пытается оттащить меня. — Если мы не уйдем, нас убьют, защитное кольцо не выдержит.

— Нет, я не хочу, я не оставлю его. — Я продолжаю цепляться за него. — Скорая уже едет.

— Рэйчел, пожалуйста!

— Отпусти меня, я не оставлю его! Я никогда не оставлю его, он не должен был умирать, он должен был стать отцом. У Маленького Гарри больше нет папы... Как я скажу об этом Бренде и моим родителям? Как я им объясню, что его больше нет? Что эти проклятые люди забрали его у нас навсегда!

Мне все равно, я только хочу, чтобы мой друг снова открыл глаза и сказал мне, что все в порядке, что это всего лишь царапина, что мне не о чем беспокоиться и что скоро он будет дома, ругать меня и приводить в чувство.

Скотт уходит, говоря, что принесет носилки, чтобы унести его. Взрывы усиливаются, и все становится еще более хаотичным. Дым, плач, крики... А я только хочу, чтобы мой друг вернулся.

— Лейтенант! — обращается ко мне младший лейтенант. — Вы должны уйти в безопасное место!

Я продолжаю отрицательно качать головой, уткнувшись в его шею, мне слишком больно, я задыхаюсь от собственных рыданий и не перестаю вспоминать, что он всегда был рядом со мной и в радости, и в горе.

— Где чертова скорая помощь?! — кричу я, и меня поднимают с пола, держа за плечи.